– Попартизанишь пока по общаге, – бросил Родион. – А сейчас быстро за чаем!
– Не, ребята, так нечестно, – чуть ли не всхлипнул Колян.
– Что нечестно? – поднял брови Камышев. – Все равно скоро диплом – а там на все четыре стороны!
Коля умчался на кухню.
…Родион то согревал поцелуями руки Лили, то разувал ее, тер замерзшие ноги, то бормотал счастливо:
– Как я рад! Как я рад!..
* * *Как только Говоров вошел в здание Дома пионеров, его чуть не сбил с ног какой-то очкарик в красном галстуке и с шахматной доской под мышкой.
– Поосторожней, Ботвинник! Шею не сломай! – рассердился Михаил Иванович.
– Простите, я не хотел… – забормотал мальчишка.
– Где кабинет домоводства? – сменил гнев на милость Говоров.
– На втором этаже, – ткнул пальцем вверх «Ботвинник» и помчался дальше.
Михаил Иванович поднялся по лестнице, открыл дверь кабинета кружка домоводства и какое-то время стоял, не входя и слушая голос Таси:
– Дави, дави на него сильнее… Ловчей, ловчей! Девочки, посмотрите, какое тесто получилось у Саши: оно должно быть тонким и не рваться.
Говоров шагнул вперед и увидел Тасю в белой блузочке, сером жилетике, черной юбке и кружевном фартуке.
Живя с женщиной, помешанной на нарядах, чуть ли не ежедневно демонстрирующей самые дорогие изыски современной моды, Говоров волей-неволей вошел в курс, так сказать, и модных течений, и цен на одежду. Он мигом отметил, что наряд Таси хоть и предельно прост, но элегантен и дорог. Ну да, Шульгин ведь тоже вхож в те же распределители, где одевается Маргарита, однако Маргарита предпочитает и другие фасоны, и другие цвета, и другие прически.
Почему она изменила прическу? Что это значит? Что те кудри остались в прошлом, как и он сам, Михаил Говоров? А Шульгину нравится эта новая Тася?..
А ему-то самому, Говорову, она нравится?.
Михаил Иванович подавил печальную усмешку: ему совершенно безразлично, что она наденет и как уложит волосы. Лишь бы смотреть на нее…
Ну, вот он стоял и смотрел, а Тася была так увлечена, что даже не замечала его. Однако некоторые быстроглазые девчонки уже обратили внимание на мужчину начальственного вида, стоящего в дверях, и бросали на него беспокойные взгляды.
Дальше прятаться было глупо, и Говоров шагнул вперед:
– Здравствуйте, дети!
Тася резко обернулась.