После бурного завтрака Рустаму пришлось долгое время утешать ее в отцовском кабинете. Вдаваться в подробности я не посчитала нужным — я даже не давняя подруга, чтобы заставлять Полину делиться личным.
Я решила просто отвлечь ее от случившегося, и поэтому к вечеру мы выбрались в сад, как и договорились вчера перед сном. Территория настоящего дворца Басмановых была строго охраняемой, рядом находился лес, и я впервые за долгое время почувствовала… свободу.
Свободу я не чувствовала даже с Эмином. Последний ее глоток я сделала в Сибири.
На этом все.
Полина медленно заговорила:
- Знаешь, вначале ты казалась мне маленькой девочкой — слишком слабой, чтобы быть с Эмином… Теперь я вижу в тебе внутреннюю силу. Ты столько пережила и переживаешь до сих пор…
— Нам от этого никуда не деться. У нас с тобой такая судьба.
— И все-таки, Диана! Ты уверена, что хочешь рискнуть собой ради того, что остановить Альберта?
— Пора замкнуть этот обманчивый круг.
Полина опускает взгляд.
— Только жаль, что Эмин не знает правду. Я… переживаю за него, — изрекаю тихо.
Выйти с ним на связь сейчас не представлялось возможным. Это было слишком опасно. Я не могла даже предупредить его о нависающей угрозе. Альберт следит за всеми нами, он навел такого шороху, что теперь всполошились СМИ. Они отслеживают каждый шаг семьи Басмановых.
Вот-вот может прийти новость, что Давид взят под стражу… всего одно слово Ковалева, и общественность поднимет бунт.
Узнать бы только, где Альберт прячет брата Полины…
Тем временем Полина скрещивает руки на груди и отчего-то решительно смотрит на меня.
— Что? Ты что-то сказала? — переспрашиваю я.
— Я сказала, что я должна научить тебя кое-какому приему. Даже двум. Это мог долг, — почти воинственно произносит Полина.
Я прищуриваюсь, заранее готовясь к ее «приемам».
— Ты имеешь в виду силовые приемы? Если да, то это не по мне… я не смогу.
— Не силовые. Я хочу, чтобы ты немного осмелела. Хочу, чтобы умела давать отпор. Психологический, словесный.