Стараюсь взгляд не отводить и вести себя повседневно.
— Тогда хреново ты проследил за выполнением, сын. У нас проблема.
— Какая?
— Девчонка из ее города подала портреты моих людей в полицию. Думаю, это подруга ее дочери. Литейникова Кристина, 18 лет.
Я чертыхаюсь. Вот же… дерьмо.
Я ведь спрашивал у Дианы, видела ли она их лица по камере.
— Вот я проследил, Эмин. Вот у меня схвачено. Один звонок, и я узнаю свежие новости из органов. А что сделал ты?
Сжимаю кулаки. Мало мне истерик Дианы, так она еще и соврала мне, глядя прямо в глаза.
Убью чертовку!
— В каком месте ты проследил, Эмин? В общем, замяли. Подружка на тебе, придется убрать.
— Сделаю.
Грозные черты отца преображаются. Его крупная фигура потягивается на стуле, а свои крепкие руки он заводит за голову. Борода будет побольше моей, да и взгляд у него с выдержкой. Более прожженный.
Вижу в нем себя будущего, и от этого представления каждый раз мрачнею.
— Сын, не превращайся в меня. Ты весь помрачнел.
— Мы и так две капли воды, — заверяю отца, — мне пора. Проводишь?
Шагаю по дому, который когда-то любил. Этот дом слышал много рассказов и сказок, но больше всего он слышал имя «Анна».
Большая часть моего детства напитана этим именем. Я засыпал и слышал его. Просыпался и помнил его. Отец постоянно говорил об этой женщине.
Я не думал, что так можно любить.
Раньше не думал…
Мы проходим мимо спальни, и я вижу ее. Знаю, что она чертовски красивая женщина. Не зря отец полюбил ее. Но сейчас она больше всего напоминала тень.
— Анна, ты поела?
Голос отца изменился. Со мной он разговаривал жестче.
Анна не ответила. Только на меня смотрела затравленным взглядом. И глазами заплаканными. Я помнил ее еще молодой девушкой — правда, очень смутно. Мне было чуть больше пяти, а ей чуть больше двадцати. Почти как сейчас Диане.
Вижу, что Анна тоже меня вспомнила, только теперь вместо маленького мальчика она видит во мне зверя.
Анна похоронила мужа и единственную дочь.
Пережила изнасилование отца. Вижу на руках синяки. Кровоподтек на губе.
Я уверен, что за эту неделю он уже тронул ее.
Что безумцу неделя по сравнению с двадцатью годами?
— Что ты собираешься с ней делать?
— Любить, Эмин. Любить.
Своей больной любовью.
Из соседней комнаты выходит психолог. Разрабатывал план лечения.