Просто сейчас вдруг пришло осознание, что Эмин теперь не сын жестокого человека, от которого моя семья бежала всю жизнь.
Он теперь и есть тот человек. Большой человек.
Глава 73
Я забыла, как выглядит праздник Новый год.
Он прошел для меня как в тумане, а очнулась я уже в феврале.
Когда родила мама.
Восьмого февраля Эмин не вернулся домой. Он пришел в полночь на девятое. Я готовилась ко сну, когда в прихожей хлопнула дверь. Сильно.
Я подобралась, дыша через раз, и отважилась выйти в коридор.
На Эмине было много хлопьев снега.
— Здравствуй, — шепнула я, — мне было одиноко без тебя.
На секунду его взгляд смягчился, и Эмин с силой взъерошил волосы. В глазах мужа показалось что-то человеческое, но затем его вновь захлестнуло.
Моя терапия была временной. Горечь возвращалась через пару минут, и так второй месяц подряд.
"— Пойдем ужинать? — спросила я, отходя на несколько шагов.
Эмин разулся. Я повесила его пальто сушиться, но муж все молчал. От ужина он отказался, сразу направился в спальню и меня за собой потянул.
— Что-то с мамой?
В груди потяжелело от дурного предчувствия. Эмин не надел сорочку, просто разделся и лег полуобнаженным. Тяжело дыша, он закинул руку за голову.
— Мальчик, — выдавил он спустя время, прикрывая глаза от усталости.
Я молилась, чтобы была девочка.
Чтобы Эмина не добило хотя бы это. Чтобы безопаснее стало, тише, спокойнее.
Видимо, не судьба.
— Восьмого числа родился. Ровно через два месяца после его смерти.
Эмин позвал меня к себе. Я приютилась на его плече и положила запястье на его широкую грудь. Эмин дышал тяжело, зло, мрачно. Значит, мама родила. Значит, все хорошо.
— Это ведь ничего не значит, Эмин. Теперь ты глава, тебя все слушают.
***С тех пор, как не стало Анархиста, многое изменилось.
На похоронах Булата было много людей и журналистов.
После того, как прощальные церемонии закончились, Эмин сразу отправился в бывшее поместье Анархиста. Я убедительно попросила его взять меня с собой, все еще помня о подарке, который мне оставил Булат.
Но сильным ударом для меня стал вид поместья. Некоторая его часть очевидно горела.