— Моя сладкая девочка… — слышу вдох его желания. Сквозь зубы. Сквозь сжатые челюсти.
Несколько секунд он стоит неподвижно. Во мне. В побежденной и взятой без сопротивления.
Я зажмуриваюсь, позволяя слезам стечь к искусанным губам. Эмин, наконец, отпускает мои безвольные руки и разжимает объятия, но лишь для того, чтобы забросить мои колени себе на локти. Разводит меня шире, так он может войти глубже.
Наши глаза находятся на одном уровне. Мои заплаканные. Его холодные, расчетливые. Жестокие.
Эмин прижимается к моему влажному лицу и делает первый толчок за долгое время.
Он вышел из меня, но погрузился вновь. Я тихо охнула.
А затем еще.
И еще.
С Эмином было больно в мой первый раз. Дико и невыносимо.
Во второй раз он был нежен.
А теперь это не Эмин. Это сын жестокого человека. Сын убийцы. Похитителя. Преследователя.
Эмин рычит, врываясь в меня подобно безумцу. Он толкается в меня вновь и вновь. Прижимает спиной ко входной двери и овладевает мною подобно зверю, раздирая ночную сорочку.
Когда я прихожу в себя, то вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть. Мои глаза упираются в собственные запястья — на них красные отметины от хватки, а внизу новые ощущения от грубого соития. Меня дергает из стороны в сторону, каждым толчком Эмин словно наказывает меня.
За то, что больше не могу быть с ним.
За то, что скрывала брошь.
За развод.
Проходит время. Десять минут, двадцать, час или два — я не помнила. Какая разница, сколько еще муж будет владеть моим телом, если теперь это навечно? А тот, кто мог остановить Эмина, уже мертв.
Эмин совершает финальное движение — так глубоко, что в глазах начинает искрить, и я царапаю сильные плечи до крови. Эмина накрывает, его тело мелко дрожит. Внутри меня становится очень горячо.
Зрачки мужа почти черные. Страшные. Я резко отворачиваюсь.
Главное, что скоро все закончится.
Эмин покинул меня. Отпустил измученную шею и поставил на ноги, которые меня не удержали — я тут же рухнула на пол прихожей. Сверху послышался бегунок ширинки. Следом тяжелое дыхание, он застегнулся.
Я закрыла лицо в руках, отползая в угол.
Раздавленная.
Почти сломленная.
Горло начинают душить слезы, и я перестаю сдерживаться. Судорожные рыдания накрывают меня с головой.