А двери у нас всегда были с хорошей шумоизоляцией.
Я осталась один на один с незнакомцем. В пустой квартире, где нет Эмина. Где меня никто не спасет, как бы сильно я не кричала. У нас ведь даже соседей нет…
— Тихо, детка! Диана! Успокойся, ну же…
Трепыхаюсь в мужских руках, пока не довожу себя до истощенного состояния. Пока меня не оттаскивают подальше от двери. Пока не прижимают к стене, ожидая конца неравной битвы.
— Тихо! Никто не должен узнать, что я в городе. Из Москвы еле выбрался, девочке Рустама спасибо скажешь… если она еще жива, конечно.
Какая еще девочка Рустама?
Если жива?
Сердце начинает трепыхаться сильнее.
Я делаю несколько финальных рывков, но так и замираю, прижатая незнакомцем к стене. Эмин прижимал больнее. Грубо и ожесточенно прижимал. Эта мысль немного успокаивает меня, и даже страх — отступает ненадолго.
Только в крепких, сжимающих до хруста руках сердце колотится сильно-сильно.
Он из Москвы.
Это человек Басмановых? Или это сам Басманов? Но кто именно: Давид или Рустам?
Неужели сегодня Эмин вернется домой, но не обнаружит меня здесь?
— Кричать не будешь? Моргни пару раз… Я ведь помочь вам приехал.
Незнакомец заглядывает прямо в глаза. Но руку со рта не убирает. Ответа ждет.
Послушно моргаю несколько раз.
Широкая рука тут же исчезает с губ. Я дышу прерывисто.
— Отпустите… пожалуйста, отпустите… — шепчу, как безумная, — я ничего не знаю. Эмин ни в чем не виноват!
Я вздрогнула от тихого смешка. Горячее дыхание коснулось макушки.
— Эмин ни в чем не виноват? Защитница ты, Диана. Еще скажи, что он белый и пушистый.
Я отшатываюсь, едва мне позволяют это сделать. Тиски разжимают, но проход в коридор по-прежнему загораживают.
— Черт, столько времени выслеживал, когда у них перекур… — хмурится незнакомец, — идем поговорим, Диана. Не смотри на дверь, Эмин нескоро появится.
Незнакомец кивает в сторону кухни, словно это он — хозяин квартиры, а я здесь — гость.
Шумно сглатываю и послушно следую на кухню. Каждым волоском чувствую взгляд незнакомца на себе. Он едва не в спину мне дышит, из-за чего я ускоряю шаг.
Оказавшись на кухне, я прилипаю к окну. Дергаюсь подальше от незнакомца. Не спускаю с него глаз.
Волосы у него были каштановые, а вот мощный подбородок и глаза серые казались мне знакомыми. Но сердце билось так отчаянно, что мыслить рационально становилось невозможно.