Скорбящая, очень скорбящая вдова… До сих пор утешается молодыми мальчиками из своей охраны, видимо и сейчас ее пялил тот короткостриженный накачанный парень. Не любила эту дамочку Илону… Бесстыжая особа, но сорила деньгами и обладала связями.
— Ты погляди, нам еще и подыгрывают, можешь не стесняться и постонать, — предложил Котов, поглаживая мой зад и стягивая трусики.
Еще немного.
Пытка какая-то… Стоять вот так и сходить с ума…
Не выдавать своих намерений, а потом…
— Кх… Уууу…. Бля… Сука-сука, убери. Убери… — заматерился Котов, дернувшись.
— Ты сейчас совсем без яиц останешься, — прошипела я, вонзив ноготки.
Мягкая кожу, большие, горячие яички…
Беззащитные.
— Повредишь, тварь…
— Напиши на меня заявление! — царапнула еще.
И только когда Котов полностью убрал руки с моего тела, отпустила.
— Ты расцарапала мои яйца… — произнес он потрясенно.
***
Кот
Несколько лет назад я дико ржал над своим другом — Савелием Волковым, когда его свидание обернулось несколькими швами на травмированном заде.
Видимо, Волк реально изменился и все свои грешки замолил, иначе бы карма не сыграла на его стороне и не вернула мои же шутки вот таким садистским способом.
Я ржал над задницей Волкова, но сам едва спас собственные яйца из когтей хищницы. О, блять, как сука больно… Что она, блять. такое… Реально, стерва! Теперь я понимаю тех, кто опасался перейти Дарине Евгеньевне дорогу. Если она так же цепко за дела хваталась, мужчины уходили не просто с поцарапанными яйцаи. Боюсь, она под самый корень мошонки к херам срезала и давила их острыми шпильками.
"Ебааааать… Теперь и с другой телкой не трахнешься!
Я с трудом заправил хозяйство в трусы. Боль еще полосовала меня, Дарина же отошла, успела набросить на тело шелковый халат и завязывала пояс, смотря на меня.
Глаза блестели, ноздри трепетали.
Она завелась от моих слов. Схватка только подстегнула это…
— Завелась? — уточнил я хрипло. — Не говори “нет”. Давай честно.
— Какая разница? Твоему члену это не достанется…
Так, значит, у нас война.
Никто белый флаг не выбросит.
— У нас ужин.
— Завтра, — подтвердила.
— Уже?
— Да. Потому что до завтра твои расцарапанные яйца не заживут и ты не сможешь ко мне подкатывать.
За стеной началась долбежка. Баба уже не покрикивала, а просто стонала, кровать билась об стену. О нет, я бы Фурию так в первый раз не долбил. Я бы заставил ее течь, изнемогая от желания и просто заливал ее тело спермой, а она бы ерзала и подставлялась, умоляя…
— Значит, до завтра.