Яркость на максимум, чувства обострены…
Запах влаги, ощущение горячего, частого дыхания, его урчание, толчки языка.
Мне так хочется себя отпустить, мммм…
Внезапно все прекратилось.
С губ сорвался оборванный стон.
Котов поднялся с колен, скомкал мои порванные трусики, потер ими свое лицо.
— Нет, блин, они тоже насквозь мокрые, — сказал тихо и достал платок из нагрудного кармана, тщательно вытер блестящие от моей смазки губы. — До завтра, Дарина. Тебе безумно идет белый.
Я не могла поверить, часто дышала.
Кинуть меня в полушаге до оргазма?!
Я так возмущена, что даже забылась…
Забыла о том, что это вообще произошло против моей воли.
Вот именно, против моей воли. На это и стоит напирать.
Дарина, приходи в себя немедленно.
— Это было изнасилование! — заявила я.
— Скажи этой своей голодной кисе, которая до сих пор умоляет дать ей кончить. Но ты заверши это так, как привыкла себя доводить после скучного муженька, идет? — подмигнул ублюдок и… тихо выскользнул из спальни так, будто его и не было.
Я сделала шаг к двери и закрылась на замок, прислонилась к двери мокрой спиной. Халат тоже прилип.
Все тело гудело, пело, напряженно ныло.
Нет, одним переодеванием здесь не обойтись.
Надо в душ. Надеть на волосы шапочку, чтобы не испортить прическу, постарараться не намочить макияж и…
Иди уже, ну!
Пришлось понукать себя, как ленивое, разнеженное животное, разомлевшее от жары.
В ванной — огромное зеркало в пол. Халат швырнула в корзину с грязным бельем, больше он мне не понадобится, влажный от собственного пота.
Постаралась придать своему лицу строгое выражение, но глаза горели, искусанные губы опухли. Недотраханная, опытных охотников не обмануть — слишком голодно блестят глаза и в воздухе буквально дрожало мое возмущение, возбуждение. Я отвела ногу в сторону и приподняла стопу, поставив на биде."
"Женское естество, киса, как сказал Котов, была припухшая, ярко-розовая, сочащаяся влагой.
По позвоночнику вниз пробежала стайка огненных мурашек, внизу живота снова забурлила похоть, стоило только вспомнить, как Котов двигал языком в моей влаге.
Ресницы дрогнули, глаза закатились от удовольствия, когда пальцы уверенно накрыли чувствительную точку и за несколько движений довели до грани.
Несколько мгновений обжигающего и бесстыдного удовольствия.
— Сука, — прошипела, вспомнив слова, брошенные Котовым напоследок.
И ведь вышло, как он сказал…
Больше не выйдет.