Я кончила, постанывая и двигая бедрами на своей руке, кончила, выпуская стоны в рот Котова, который с готовностью принял их, вобрал и заглушил каждый.
— Ты только представь, какой мы пожар устроим, а? — предположил он. — Пошли. В другое место. Я бы разложил тебя и на этом диване. Просто попросил съехать спиной пониже и задрал бы ножки повыше, вставил…
— Да… — прошептала в его шею, пахнущую потом и парфюмом.
— Отымел бы так, чтобы орала.
— Ммм… — провела пальцами по его трусам.
Там снова железный стояк.
— Во всех позах…
— Прошу…
— Никто бы не остановил! — сказал с угрозой.
И я поняла, что если мы не встанем, он приведет свою угрозу в действие, реально отымеет меня на кухне дома родителей.
Выебет хорошенько, и я не буду против — только не сейчас, когда одного маленького приглушенного оргазма слишком мало, чтобы словить кайф по-настоящему.
— Куда? — спросил он, отодвинувшись с явным сожалением.
Ему пришлось поправить трусы, мне собрать одежду наспех. В мыслях было только одно — пульсировало желание быть с ним, невзирая на последствия.
Мы переглянулись.
Просто переглянулись, без слов.
Он понял. По жестам, блеску глаз.
Мы поднялись почти синхронно, в его светлых, почти прозрачных глазах мелькнула радость и колкое торжество.
Меня отрезвило не это, но кое-что другое.
Посторонний звук, топот детских ножек. Младшая дочурка Наташи прибежала.
— Хатю питя. Дай питя… — подергала меня за палец."
"Вероятно, Наташа крепко уснула, если не услышала, как из детской выбежала Олеська.
— Пойдем, я дам тебе пить.
Напоила, поболтала.
— Теперь спать?
— Нет. Писять! — шепнула по секрету.
— Что ж, пошли…
Я обняла малышку, отвела в туалет, сидела с болтушкой несколько минут, пока ей захочется. Захотелось ей не только по-маленькому… В общем, пока я возилась с ней, пока подмывала, переодела, запал не пропал, нет.
Я просто поняла, что не могу. Вернее, сначала смогу, а потом сожру себя угрызениями совести.
Котов прав, мысленно я ему в каких только позах уже не отдалась, а наши шалости явно были не безобидными, с первого же дня знакомства.
Но есть черта, которую мне переступать не хотелось.
И если рвать, то рвать окончательно.
Сначала — рвать, потом…
Или это просто отговорки, потому что мне очень страшно терять голову.