Агаша прочла — и зашлась вся! Как же можно, чтоб с эдаким человеком, да так обходились скверно! То его царь сошлёт, то денег у него нет, то жена на гулянках да на танцульках с офицерами перемигивается! Вот если б Пушкин на Агаше женился, уж она бы его берегла как зеницу ока, жалела, любила, все желания исполняла!..
Как-то так, в мечтах о том, чтоб на ней женился Пушкин, кончилась её юность, и ей даже в голову не приходило, что можно выйти замуж за кого-то другого, не за Александра Сергеевича!..
Когда Надиньке исполнилось пять, стали учителя приходить — по русскому, по немецкому и по математике.
Агаша этого не одобряла — сломают ребёнку голову, заморочат совсем, она ж крошка ещё, пусть побегает пока!..
«Человек должен быть занят, Агаша, — отмахивалась Любочка, Любовь Петровна. — Иначе вырастет из него не человек, а редька! Это я тебе как детский врач говорю!»
Тот, который по математике, ещё приличный был, тихий такой старичок, ласковый. Когда Надинька правильно пример решит, так он зальётся смехом и по кудрям её погладит, похвалит.
Все ждали войны.
А началось она, проклятая, всё одно неожиданно.
Все растерялись.
Потом получил военную форму — сразу генеральскую, тогда всех директоров оборонных заводов в одночасье генералами сделали — и стал в Казань собираться, в чистом поле новый завод поднимать, это называлось «эвакуация». И все друзья дома на войну поуходили — кто офицерами, кто рядовыми.
Ах, как Агаша помнит эти проводы!.. Накрывали стол, хотя той осенью в Москве уже ничего нельзя было достать. Паника началась, особенно страшно стало, когда Бадаевские склады разграбили и сожгли.
А пели как!.. Любовь Петровна на гитаре хорошо умела, и Павел Егорович ей подтягивал, душевно выходило. Только женщины то и дело на крыльцо выбегали поплакать.