— Давай, — соглашаюсь.
Лебедев ведет. Притягивает меня ближе, смотрит прямо в глаза. Мы и раньше танцевали вместе. Под эту самую песню. Но тогда все ощущалось иначе. Без напряжения.
Мой взгляд падает на стеклянную поверхность балконной двери. Наши фигуры там отражаются, и я вижу, как мы смотримся со стороны.
Дима для меня близкий друг. Важный человек. Мы можем общаться часами, нам всегда интересно вместе. Не могу вспомнить, чтобы мы хоть раз поссорились. Кроме того случая с общим номером никаких моментов на ум не приходит.
Мелодия обрывается.
Лебедев не спешит меня отпускать.
— Катя, — произносит так хрипло, что не узнаю его голос.
Он подается вперед, а я моментально отворачиваюсь. Горячие губы впечатываются в мою щеку. Тяжелое дыхание щекочет кожу.
— Катя, — повторяет он.
Его пальцы на моей талии как будто подрагивают от напряжения, и я судорожно пробую отстраниться, но Дима не дает.
— Стой, — говорит. — Куда ты?
— Не нужно.
— Что — «не нужно»?
— Ничего, — бросаю твердо..
Опять пытаюсь отодвинуться, и на этот раз Лебедев отпускает.
Захлопывает балкон. Заставляет меня прижаться к стеклу. Не дотрагивается, просто ставит руку рядом с моим плечом.
— Подожди, — произносит Дима.
В его взгляде сейчас разворачивается буря эмоций.
“А почему бы и нет? — вопрос полыхает в темных глазах. — Почему бы нам не попробовать, Катя?”
Дима надежный. Достойный парень. Но…
— Нет, — отвечаю тихо.
Он глаз от меня не отводит. В какой-то момент даже кажется, что он не собирается отступать. Слишком твердая решимость горит в его взгляде.
А потом Лебедев кивает.
— Хорошо, — бросает он. — Иди.
Его желваки необычно напряжены. Каждое движение будто пронизано напряжением. Жесты непривычно резкие, жесткие.
Он порывисто отталкивается от двери, пропуская меня в коридор.
А я быстро спускаюсь по ступенькам лестницы вниз. Сталкиваюсь с Полиной и вижу, что у нее в глазах стоят слезы.
— Поля, — обнимаю ее. — Что случилось?
— Тебя искала, — роняет и зажмуривается. — Мама звонила.
Стараюсь увести подругу в место потише, где можно нормально поговорить. И как только мы выходим из центрального здания, Полина срывается.
— Мне надо ехать обратно, — закрывает лицо ладонями. — Обещала звонить маме каждый час, но забыла. И все. Там такая истерика. Она и слышать ничего не хочет.