Я, конечно, и сам убедился, что Ваня не сахар. Он через слово матерился, жаловался, что курить тянет («а тут эти суки следят»), почти каждую нашу встречу умудрялся у меня что-нибудь стянуть из карманов, да так, что я и не всегда замечал. Привести его вот такого домой, на попечение Льву, и правда страшно. За Ваню.
Я понимал, почему Ваня такой. Он жизни нормальной никогда не видел, каким ему еще быть? С самого рождения его предали, отказали ему в любви, а больше никто полюбить его и не пытался. Вот он и болтается в этой неуютной среде, бедный Ваня, раненный в самое сердце.
На обратном пути, когда я шел вдоль ворот, меня поймала какая-то женщина с очень красными губами. Растрепанная вся, лохматая. Запыхавшись, она протараторила свой вопрос:
– Мальчик, ты из детского дома? Ты Леню Захарова знаешь?
Я, конечно, никакого Леню не знал. Так и хотел ей ответить, но она выпалила:
– Просто я его мама!
И тогда я посмотрел на нее внимательнее.
– Я его знаю, – вдруг сказал я.
У женщины сразу глаза загорелись.
– Знаю, – повторил я. – Леня очень хороший парень. Лучше всех у нас учится, по всем предметам успевает, и в математике разбирается, и в языках.
Я сначала испугался своего вранья: а вдруг этот Леня маленький еще? Но потом решил, что, наверное, моего возраста, раз она у меня спрашивает.
– К тому же очень творческий. Картины рисует. А песню с трех нот может угадать. Все учителя говорят, что растет великий человек.
Мама неизвестного Лени слушала про своего сына с нескрываемым восхищением. Даже не знаю, зачем я это все нес. Наверное, мстил за Ваню. Хотел показать этой горе-мамаше, что эти ребята и без таких пьющих забулдыг прекрасно справляются. Пускай они вам не нужны, а вы им – еще ненужнее.
Обойдя женщину, я бросил ей через плечо:
– Только это все не ваша заслуга. Просто Леня такой. Не благодаря вам, а вопреки.
Дома, конечно, ужас что началось. Лев сначала ругался на меня за то, что я, не спросив никого, поехал один решать вопросы, которые вообще меня не касаются. А почему они меня не касаются, если я уже полгода езжу к Ване? Потом Лев ругался со Славой, потому что Слава не поддержал его в этой ругани. Потом ругались мы втроем.