Наверное, тогда моя злоба и получила свое начало. Злоба в душе – она как навозная муха, может летать там сколь угодно долго, и никто о ней не узнает; вот только у мух есть свойство откладывать яйца, и со временем ты будешь настолько полон этих грязных насекомых, что схватишься за стакан кипятка, и рука не дрогнет.
В общем, я знал, что я злой. Хуже этого знания было другое: если бы я себе позволил, то был бы еще злее.
Меня вызвали к директрисе прямо с урока. Я пришел туда равнодушно-спокойный, все еще ни капли не чувствуя себя виноватым.
– Ну, рассказывай, – как-то лениво потребовала она.
– О чем?
– Зачем перевернул на человека кипяток?
– На Глеба, что ли? – Я посмотрел на нее невинным взглядом. – Так я не специально, просто стакан стоял на самом краю и упал. Случайно.
– А Глеб сказал, что ты взял стакан в руку и сделал это намеренно.
– Странно, зачем он так говорит… Мы ведь друзья. – И абсолютно наивно спросил: – А что с ним?
– У него ожог.
– Я думал, ничего серьезного, пошел на урок. Вода же была едва теплой. – Я понимал, что несу чушь, но мне это было уже безразлично.
– У него ожог, – повторила директриса. – То есть ты вину не признаешь?
– Нет.
– Я сообщу о случившемся вашим родителям. Думаю, тебе будет тяжело доказать свою непричастность…
– А я не собираюсь ничего доказывать, – перебил я ее. – Он обвиняет – пусть он и доказывает.
Директриса вздохнула и взялась за телефонную трубку. Я с удивлением наблюдал, как она по памяти набирает номер телефона Славы. Но это, скорее, была заслуга Вани: он постоянно влипал в мелкие драки и оказывался в ее кабинете.
– Здравствуйте, Вячеслав Александрович… Да, вы меня уже по голосу узнаете… Нет, сегодня не по поводу Вани… Да, к сожалению… Пострадавший утверждает, что Микита вылил на него стакан кипятка… Ну а что он может говорить? Отрицает, конечно. Тот мальчик тоже трудный, но в данном случае в больницу-то увезли его… Вы подойдете? Хорошо.
Я вдруг подумал, что они говорят так, как будто хорошо понимают друг друга. Совсем не так, как в первый раз, на педсовете.
Слава, конечно, приехал, поулыбался ей и пообещал принять меры. Нас отпустили.
В машине он спросил меня:
– Ты же знаешь, что я в любом случае на твоей стороне, поэтому просто скажи честно: это действительно было случайно?
И я сказал честно:
– Нет.