Внешняя доброжелательность в ней была пропитана каким-то скрытым ехидством и неприятием. Она не стала спрашивать про нас со Славой и, натянуто улыбаясь, только сдержанно нам кивнула.
В ЗАГСе мне понравилось: там было торжественно, красиво и по-особенному. После мы должны были ехать прямо в церковь. Прежде чем сесть в машину, Пелагея вдруг спросила у Льва:
– Повеселимся?
Тот кивнул:
– Повеселимся.
Я так и не понял, о чем это они, потому что то, что последовало дальше, весельем назвать было сложно. Атмосфера в церкви была угнетающей.
Чьи-то ладони прикрыли мне глаза, чтобы я перестал на них смотреть. Этот жест насмешил меня, и я захихикал. А мама Льва злым шепотом потребовала, чтобы они немедленно вышли из храма.
– Прости, просто тут не уточнили, какие именно возлюбленные, – перед уходом сдержанно пояснил Лев. – Мы подумали, что все.
Конечно, свадьба для нас тут же закончилась. Когда мы сидели на скамейке возле церкви, все выходящие крестились, неодобрительно глядя на нас. Хотя, возможно, крестились они, просто потому что так принято делать при выходе из храма.
Когда Слава сказал, что у него от запаха в церкви разболелась голова, рядом, откуда ни возьмись, как в самых настоящих фильмах ужаса, возникла незнакомая пожилая женщина, сообщившая нам страшным тоном:
– Дьявол не переносит запах ладана…
И отошла.
Жуть, точно ведьма из сказок.
Лев усмехнулся:
– Нам тут теперь не рады, лучше уйти.
Когда я задержался у скамейки, зашнуровывая ботинки, ко мне подошла мама Льва.
– Кто он тебе?"
"Я выпрямился и, немедленно собравшись, уверенно ответил:
– Дядя.
– А чего ты с таким дядей шатаешься? Расскажи родителям, какой он, чтобы больше никуда тебя с ним не отпускали.
Я кивнул.
– Конечно.
Она неестественно улыбнулась мне на прощание.
Когда я нагнал родителей, они спросили:
– Надеюсь, ты ей ничего лишнего не сказал?
Я отчеканил:
– Нет. Оказался с вами случайно. Вижу вас впервые. Пойду пожалуюсь маме и папе.