Думаю, дочка имеет в виду какой-то движущийся предмет типа поезда или машины. Но мелкая уверенно шагает к креслу, где висит спортивная кофта Платона. Она была на нем утром.
- Па-па.
Дуня пальчиком тычет в вещь.
- Ду-ся.
После ручка упирается в ее собственную грудь. Я замираю.
Мы так когда-то учили с ней - мама, Лиса (моя лучшая подруга Алиса), тётя. И пальцем показывали. Но папа! Это слово моя малышка не знала. Да и почему похожими звуками она называет олимпийку Платона?
Ух, я-то знаю, что здесь нет никакой ошибки.
Смотрю на любимую мелочь, и меня пронзает острое желание, чтобы у нее был реальный папа. Может быть, Филатов не отреагирует резко отрицательно на мою тайну? Но могу ли я пробовать и рисковать нашим нынешним благополучием? Если он тут же попросит меня на выход?
Так просто решение не принять.
Если б он принял и полюбил Дусю! Я была бы самой счастливой матерью на свете."
"А пока я просто стараюсь быть хорошей мамой и как обычно забочусь весь день о своем ребенке. Еще мне хочется быть хоть каплю полезной хозяину дома. Но особняк идеально убран, в холодильнике полно контейнеров с доставленной едой.
Единственное, что приходит в голову - приготовить какой-то десерт. Кухня у Платона оборудована качественной, но довольно простой на вид техникой. Она даже немного стилизована под старину. Вместо сенсорных панелей - бронзовые кнопки и рычажки.
Я без труда разбираюсь со встроенной духовкой и решаю сообразить манник. Этому блюду меня учила мама. Когда Дуня подросла, я начала его готовить для нас с ней. Так что если Платон такое пробовать не будет, пирог не пропадет.
К готовке приступаю в дневной сон дочки. Занятие даже успокаивает и дарит уют. Хорошо было бы вот так беззаботно колдовать на подобной кухне. В большое приоткрытое окно дует ветерок. С улицы светит солнце, раздаются звуки птиц и шелест листьев.
Я не замечаю, как время клонится к вечеру. Только когда в окно врывается гул автомобиля, смотрю на часы. Вернулся Платон.