– А этот кот, – Алиса бестактно указала на меня пальцем, – иногда исчезает, к тому же так, что остается только висящая в воздухе улыбка. Бр-р‑р, кошмар.
– Ну, не говорил я? – Арчи приподнял голову и поставил торчком уши, украшенные приставшими к ним травинками и колосками пшеницы. – Похвалялся! Как всегда!
– Не судите, – проговорил Пьер Дормаус совершенно трезво, не отрывая головы от скатерти, – дабы судимы не были.
– Замолкни, мышь! – махнул лапой Мартовский Заяц. – Спи и не встревай.
– А ты продолжай, продолжай, дитя мое, – поторопил Болванщик. – Мы с удовольствием послушаем рассказ о твоих приключениях, а время торопит.
– И еще как, – буркнул я, глядя ему в глаза. Арчи пренебрежительно прыснул.
– Сегодня среда, – сказал он. – Мэб и Les Coeurs играют в свой идиотский крокет. Спорю, они еще ничего не знают о нашей гостье.
– Ты недооцениваешь Радэцки.
– Повторяю, у нас есть время. Посему используем его. Такие забавы не каждый день выпадают.
– И что же вы, если можно спросить, находите тут забавного?
– Сейчас увидишь. Ну, дорогая Алиса, рассказывай. Мы обращаемся в слух.
Алиса Лидделл обвела нас любопытным взглядом темных глаз, словно ожидая, что мы и верно во что-нибудь обратимся."
"– Так на чем же я остановилась? – задумалась она, не дождавшись метаморфозы. – Ага, вспомнила. На пирожках, тех, на которых была надпись «Съешь меня», очень красиво выложенная коринками на желтом креме. Ах какие же это были вкусные пирожки! Ну прямо-таки волшебный у них был вкус! И они в самом деле были волшебными.
Я, сами понимаете, испугалась… И быстренько откусила от другого пирожка, тоже очень вкусного. И тут же начала уменьшаться. Вот такие это были чары, ха! Я могла становиться то большой, то маленькой, могла съеживаться, могла растягиваться. Как хотела. Понимаете?
– Понимаем, – сказал Болванщик и потер руки. – Ну-с, Арчи, твоя очередь.
– Все яснее ясного, – надменно оповестил Мартовский Заяц. – У бреда просматривается явный эротический подтекст. Поедание пирожков есть выражение типично детских оральных грез, базирующихся на пока еще дремлющем сексуализме. Лизать и причмокивать не размышляя – это типичное поведение периода полового созревания, хотя, следует признать, миру известны такие индивидуумы, которые из этого возраста не вышли до самой старости.