Одна за другой разрушаются академии, в самых неожиданных местах то появляются, то исчезают искажения. Дикие драконы сходят с ума, главу государства списывают со счетов и внезапно назначают наследника. Студента, ничем себя не проявившего, кроме родства с супругой короля… Мой брат тянул с официальным объявлением. Значит причины были.
— «Ничем не проявившего»?
Что-то в словах Матильды приободрило королеву. Она подалась вперед, грудь в декольте тяжело ходила вверх-вниз. Торжествующе глядя на соперницу, несчастная «почти вдова» сообщила:
— Тот, которого ты назвала простым студентом, придумал как прекратить начинающийся хаос! Смайс, почему ты молчишь, докажи им чего стоишь.
Тот обвел взглядом зал, за его спиной рванули в воздух сверкающие льдистые крылья. Бледно-голубая аура окутала стройное ловкое тело.
— Сначала небольшие поправки, — мелодично, явно добавляя магию, сказал он. — Во-первых, я согласен с лордом Таумараном, нельзя голословно обвинять девушку, да еще такую искреннюю и открытую как Катарина.
Мой бывший жених, все это время цепко рассматривающий присутствующих, удивленно к нему повернулся. Похоже, он не ждал такой эскапады от собственного приятеля.
— … Во-вторых, — продолжил Смайс. — Идея по решению кризисной государственной ситуации появилась не у одного меня, мы создали ее в тандеме с моим уважаемым наставником. Самым влиятельным мэтром академии Драко.
Я нахмурилась.
Под восторженные аханья зала над серебристыми крыльями Смайса, слегка мерцая, но постепенно обретая вполне четкие контуры, медленно возникла фигура призрака.
Сухонького старичка с книжкой под мышкой. Сейчас на его голове плотно сидела академическая четырехугольная шапка с кисточкой, а на плечах, раздуваемый отсутствующим в зале ветром красовался белоснежный плащ.
В этот момент заговорили все разом. Шепотки превратились в громкие обсуждения, вскрики и эмоциональные восклицания.
Да это же мэтр Руперт! Тот самый, что просил меня забрать его из постамента. Рассказывал, что дико скучает взаперти и готов в обмен на свободу прикопать Джилиана так, что его никто не найдет. Напористое такое и весьма аморальное привидение.
— Это — отец-основатель старейшей академии нашей страны, — громко чеканя слова, начал Смайс. — Призрачный, но не растерявший душевных сил и сохранивший могучий разум.