Принцесса Пламень подвесила под потолком гамак, наскоро сделанный из шторы, и улеглась спать, а Тёрн спустя некоторое время возглавила экспедицию на кухню, откуда удалось принести воды и пищи, которых хватило всем, хоть сушёные фрукты и лепёшки и скрипели на зубах от проникавших повсюду песчинок.
Однако ни Стервятника, ни Искра с Оникс в зале не обнаружилось, что очень беспокоило Вихря.
Куда они подевались, живы ли вообще?
Он забился в укромный уголок, сложил миску и принялся делать новые серьги, а Страус и Шестипалый, её отец, заглянув к нему, вызвались раздать их всем драконам в зале.
Вихрь всё чаще и чаще поглядывал на каменную табличку. Что случилось с Карапаксом, почему он так долго молчит?
Работал дракончик долго, совсем потеряв счёт времени, а когда поднял голову, встретил хмурый испытующий взгляд Тёрн.
– Привет, – рассеянно кивнул он и тут же вскочил, получив от Холода тычок хвостом. – Добрый день, ваше величество!
– Меня не оставляет странное чувство, – начала королева без предисловий, – что тебе об этом известно больше, чем другим. – Она показала крылом на балки потолка, содрогавшиеся от ударов бури.
– М-м… – Он решительно сжал челюсти и выпятил грудь. – Да, это я! Вызвал бурю, чтобы спасти твою жизнь. Я… просто не ожидал, что выйдет так сильно.
– Опять магия дракомантов? – продолжала хмуриться Тёрн.
Вихрь протянул лапы, на которых сверкали медные браслеты.
– Они позволяют управлять погодой,
– Не уверена я, что слово «управлять» тут уместно. – Она постучала когтем по медной чеканке.
– Извини, – потупился дракончик. – Насчёт дворца и вообще… Надеюсь, всё обойдётся. Зато я рад, что ты осталась жива! Я хотел защитить тебя от Глаза.
Королева в изумлении приподняла крылья.
– Что? Он уже выбрал меня однажды! Почему бы не довериться снова?
– Потому что Оникс королевской крови! А Мракокрад на её стороне, и я боялся, что он зачаровал Глаз… И потом, наверное, кровь для Глаза сама по себе важнее.
Покачав головой, Тёрн сняла с шеи золотую цепь и взяла в лапы чёрную сферу с раскинутыми крыльями. Дракончик опасливо отодвинулся. От камня исходила невероятная, опасная мощь, которая напугала бы даже того, кто не видел своими глазами, чем кончила принцесса Ожог.