— Тера Кэтрин, можно мне воды? — обратился он ко мне, видимо, желая замять ненужный разговор.
Я кивнула и наполнила стакан из графина.
— Спасибо, — поблагодарил больной.
Брансон пил, а я разглядывала его, наверное, впервые обратив пристальное внимание не на раны, а на внешность. Была у меня такая дурацкая особенность. Когда я видела тяжелого больного, остро нуждающегося в помощи, то могла не заметить ни того, как он выглядит, ни того, во что он одет. И лишь спустя какое-то время, когда болезнь отступала, я удосуживалась «познакомиться» с пациентом поближе.
Итак, Конрад Брансон, десятник. Сильный, крепкий, немногословный. Голова седая, но сам он не выглядит старым. Карие глаза смотрят на мир с прищуром, прячась под густыми бровями. Квадратный подбородок слегка выдается вперед. Две продольные морщины залегли вдоль рта, придавая лицу суровую замкнутость. Нос пару раз был сломан.
Брансон напоминал мне вековой дуб — крепкий, кряжистый и много повидавший на своем веку.
— Тера Кэтрин, а лорда Горна тоже вы лечили? — прерывая мои наблюдения, неожиданно спросил Шимон. Он уселся на постели и уставился на меня с веселым любопытством.
— Лорда Горна лечил доктор, я всего лишь помогала.
— А слуги в замке говорили, что это вы лорда Карающего на ноги поставили. Мы, пока его охраняли, чего только не наслушались!
— Селий!
Брансон предупреждающе посмотрел на сослуживца.
— Да ладно, чего там? — отмахнулся тот. — Разве тера Кэтрин не знакома с иренборгской прислугой? То еще осиное гнездо. Думали, все младшему братцу милорда достанется, и просчитались. Видели бы вы, тера Кэтрин, как они расстроились, когда лорд Карающий поправился. Особенно экономка убивалась, прям лица на ней не было, и глазюки бледные просто бешеные стали.
— Чем же им лорд Горн не угодил? — поинтересовалась я.
— Да там матушка милорда воду мутит, — простодушно ответил Шимон.