В общем, без биения жизни и без течения энергии через врата, плоть быстро тратила остаточный ресурс и превращалась в простую материю. Которая успешно испарялась в излучении звезды…
Сознание Алекса зацепилось за этот факт. Как его можно было использовать для чего-то более подходящего, чем утилизация трупов?
«Если лишить монстров защиты, они просто сгорят… — размышлял он, — но если бы монстров так просто можно было лишить защиты, Черный Хирург не попал бы в такую тяжелую ситуацию.
Обман – это тонкое воздействие, а тонкое воздействие – это область действия Алхимика. Эта мысль грела Алекса, осталось только понять, как реализовать задуманное, причем быстро, пока отряд не потерял всех агарафахцев.
Не слишком задумываясь, он выпустил солидную порцию энергии воплощения наружу Бункера. Защита отряда разом уменьшилась процентов на тридцать, зато энергия плотным облаком распространилась по всей зоне Восприятия, и с ней можно было работать…
Это требовалось для первого шага: вытащить бойцов из-под удара.
Надо сказать, что Алхимик работал с внешней энергией, и количество этой энергии не имело значения. Ведь навык влиял не на количество, а на качество. Это было очень удобно и позволяло быстро изменить большой запас энергии, главное, чтобы этот большой запас имелся в доступе и находился возле Алекса.
Но для работы требовался образец. В прошлый раз, это была сама Волна, однако сейчас требовалось нечто более… яркое. Что-то такое, что «проймет» монстров до самых печенок. В голову неожиданно пришли воспоминания о Флуте – тогда черная дыра помогла создать очередной вариант вибраций разрушения под названием «Ярость пространства». Этот вариант уступал и Хрупкости, и Тлению, зато был «ярким».
А для обмана первое впечатление – самое ценное.
Кроме того, Алекс находился возле звезды, и почему-то ему казалось правильным использовать образ, который он получил возле другого огромного гравитационного объекта. Так сказать, замаскировать подобное подобным…
«У меня будет одна попытка», — напомнил он себе и обратился к старому воспоминанию…
Перед глазами немедленно появился образ сингулярности – места, где исчезает пространство, время и материя.