После того как он весь вечер меня обхаживал, в голове появилась другая идея: зачем собирать объедки с царского стола, если можно стать хозяйкой замка в Барвихе?! Тем более Иван Дурак сразу начал есть у меня с руки – его подкупила душещипательная история, как после смерти мужа я одна поднимала дочь, а затем организовала фонд помощи трудным подросткам! Только денежный пень не подозревал, что во всех моих несчастьях виновата его сучка-женушка…
Сотрясаясь, как от лихорадки, я сделала шаг ближе, чтобы ничего не пропустить.
– …Уже через неделю Царев раскрыл все карты – оказалось, он до чертиков боится, что кто-то из сыновей унаследует шизофрению по материнской линии. Иван всерьез раздумывал над завещанием: а вдруг парни не потянут управление корпорацией? Это был мой шанс отомстить! Вот такая ирония – Царёва уничтожила мое женское счастье, а я отыгрываюсь на ее муженьке!..
Каждая клеточка тела горела огнем. Я сгорала в огне её безумных признаний, ощущая, как привычный мир трещит по швам.
– …Но просто выйти замуж за Ивана недостаточно. Я должна родить наследника! Оговорочка: здорового наследника, в котором бы Иван Дурак души не чаял… Только Царёв настаивал на предохранении, говорил, что ему хватит четверых детей. Спустя несколько месяцев тайных встреч я так и не получила заветного предложения, да и знакомить с сыновьями он не спешил. Несмотря на все ухищрения, забеременеть не получалось. В какой-то момент почувствовала, что Царев отдаляется.
Что еще за план Б?!
– …В момент одного из прозрений, когда Сережа на несколько месяцев завязал с водкой, он устроился работать в региональный Банк спермы. Однажды муж заявил, что за компанию с другими сотрудниками сдал свой биологический материал. И его сперма мне очень пригодилась… – хмыкнула мама в трубку. – На этот раз Цареву не удалось отвертеться. Сделал предложение, как миленький! – добавила она с омерзительным хохотом.
О, господи!
– …Все эти годы Иван боялся, что кого-то из его детей постигнет участь жены. Даже несмотря на заверения того самого доктора Столярова, в глубине души у Ивана тлела искра сомнения.