– А если в следующий раз трусы порвутся, что делать будешь? – брюнетка с короткой стрижкой под мальчика подняла на меня вопросительный взгляд.
– Я… я… – нервно хихикнула, мечтая превратиться в птичку и улететь в окно.
– Ох, Волконская… – Наталья Константиновна тяжело вздохнула, обдавая меня очередным снисходительным взглядом. – Ты знаешь, я не терплю ошибки и ненавижу слабаков. Но так уж и быть, оставлю тебя в этом танце. Вот только… – Романова картинно закинула ногу на ногу, – твою сольную партию будет танцевать Лиза.
– Вы позволите мне остаться в танце? – просипела, борясь с подступающими к горлу слезами.
– Да. Но ты займешь место Насти Демидко.
– Но как же… Настя ведь стоит в самом конце!
– Лиза будет танцевать твою сольную партию, Настя встанет на ее место, а ты останешься в хвосте. Зато на всю жизнь запомнишь! Будет уроком! – Романова подмигнула, беспечно устремив взгляд в экран планшета.
– Хорошо… – прошептала, ощущая вкус собственных слез на языке.
Наверное, так бывает, если долго-долго держать их внутри, не давая выхода наружу.
– Переодевайся на тренировку, горе луковое, – хмыкнула тренер, провожая меня равнодушным взглядом.
Возле противоположной стены собрались танцоры из разных коллективов. Они фотографировали что-то, звонко смеясь. Приблизившись на несколько шагов, я ахнула, словно меня ударили под дых.
– Эй, Агнешка, станцуешь нам стриптиз? – осклабился Женька Волков, сделав неприличный жест языком, и все вокруг взорвались хохотом.
Я замерла на месте, как раненый солдат перед последним боем: губы плотно сжаты, пальцы сцеплены в кулаки, в ушах хлещет кровь.
Нет.
Обведя безразличным взглядом людей, которых до сегодняшнего дня считала своей танцевальной семьей, я почувствовала брезгливость.
– Агния, студия стрип-пластики дальше по коридору! – просветила Настя Демидко, которая еще неделю назад просила меня о помощи.
– Для предателей в аду есть отдельный котел! – подмигнула, жизнерадостно улыбаясь.
Они не увидят моих слез.