«Хоть в крестики-нолики играть, хоть штудировать телефонный справочник… Что угодно, лишь бы не расставаться».
— Я пошутила, Арам, — пожала плечами Ева. — Уже поздно, Надю скоро укладывать, завтра в школу. Да и зачем это все? Если хочешь ее увидеть, давай назначим время в свободный день…
— Как ты не понимаешь, я сегодня хочу быть с тобой и с ней. Сегодня, завтра, послезавтра… А не когда-то там! — проговорил он с чувством.
Ева вдруг посерьезнела, нахмурилась.
— У нас с тобой не такие отношения, Арам, — покачала головой.
Поднялась и направилась к выходу, а он схватил ее за руку.
— Ты обещал быть нежным! — тут же надула губы она.
— Извини… — пробормотал, отпуская. — Но мы даже не поужинали…
— Я не голодна. Пока, Арам.
Ева кивнула ему и все-таки ушла. От ее ухода ему стало почти физически больно.
Он остался в гостиной перед никому не нужной едой и цветами. Еще долго сидел в кресле и пялился на закрытую дверь. Пытался сообразить, что только что произошло. Вроде как должен быть удовлетворен — дважды получил что хотел, но удовлетворения ни на грош.
Единственное, чего хотелось, — одеться и броситься следом. Напроситься к Еве в гости на ночь, а лучше на неделю. Еще лучше — забрать их с Надей к себе навсегда.
Обжиматься по гостиничным номерам — совершенно не то, что иметь доступ к Еве двадцать четыре на семь. А именно такой доступ нужен Араму.
А что? Он уже подал на развод, скоро его получит. Почти свободный мужчина и имеет полное право планировать постоянное проживание с Евой и дочерью.
Однако просто жить с Евой — какое-то извращение. Это значит никаких обязательств с ее стороны. А он хотел от нее обязательств. Он хотел быть для нее самым главным и самым нужным. С восемнадцати лет хотел.
Стать ее мужем, сделать Еву своей женщиной по закону.
«Все еще люблю… — наконец признался себе. — Намного сильнее люблю! Как это вообще возможно?»
Раньше казалось — не вместит грудь еще хоть каплю чувства, таким оно было большим, аж распирало. Но каким-то чудом спустя восемь лет выросло, стало значительнее, глубже.
Сутками бы ею любовался.
Если Арам Еву теперь не получит, всю жизнь промается. Никем другим не сможет успокоить сердце.
Пожалуй, он готов жениться.
На Еве.
Пора признать — никогда он к ней не остынет.