Ведь по факту графиню ла Асолье он убил, и она никак не может ""всплыть"" в заведении мадам Молли. Поэтому старухе пришлось устроить допрос с пристрастием.
– Ита-а-ак, рассказывай, – после непродолжительного молчания, наконец-то заговорила давняя карга. Задумчиво постучав острым когтем по гладкой столешнице, принялась с удвоенным интересом рассматривать моё лицо. Её холодные глаза смотрели не мигая, точно на меня, заставляя всё моё нутро сжиматься от страха и предчувствия чего-то нехорошего. – Кто ты такая, где живёшь, кто родители, чем занимаешься? От твоего ответа будет зависеть очень многое, в том числе и цена, – выдала мадам и резко качнулась вперёд, как кобра во время жалящего броска.
"Я хотела было признаться в том, кто я на самом деле, но данное когда-то самой себе обещание: сначала приглядеться, потом открывать рот, остановило меня от опрометчивого шага.
Возможно, если я объявлю ей, что являюсь наследницей рода ла Асолье и невестой маркиза ла Эрвье, старуха напугается, впечатлится и ""перепродаст"", а то и вовсе ""подарит"" меня Алену; а за своё молчание Молли, скорее всего, запросит баснословные деньги, которые ей непременно выплатят. Вот только, где гарантии, что старая мадам не станет вечной проблемой и угрозой спокойствию семьи ла Эрвье и ла Асолье? То-то и оно, нет их, этих гарантий.
– Фолк обмолвился, что ты можешь мне солгать и представиться аристократкой, чтобы я тебя отпустила. Но по твоим рукам я уже поняла, что ты точно не леди, далеко не леди! Посему не ври мне, поняла? – утробно прорычала карга, прищурив глаза.
Вот значит как, ну, её слова созвучны моим мыслям, поэтому мой ответ был таков:
– А зачем мне притворяться той, кем я отродясь не была? Я не леди, – как можно простодушнее заметила я.