Налицо — приличный семьянин, но, видимо, не зря говорят, что внешность бывает обманчива.
— Ну, это уже лишнее, — остановила ее. — Мне, да и тебе, в общем-то, не нужно знать подробностей сексуальной жизни твоего отца. У моей мамы тоже нет постоянного мужчины, но я не лезу в то, с кем она спит.
Вернее, не лезла до одного известного нам обеим мужчины…
— Ты святая, Ди, — проговорила подруга фразу, которую любила мне часто повторять. — Надеюсь, что годам к сорока я стану такой же рассудительной, как и ты, но сейчас мне хочется психовать, ненавидеть и проклинать всех, кто меня обидел.
— Ты просто выпила, — усмехнулась и сжала ее руку, потянувшись через стол. — И тебя что-то очень быстро развезло. Не ела сегодня ничего, что ли?
— Последний раз ела вчера в обед, — нахмурилась она, вспоминая. — Тёма приготовил макароны.
— Вкусно?
— Очень, — выдохнула Вилка и опустила взгляд полый грусти. О чем-то задумалась, свела брови над переносицей и хлестко выдала.
Залпом осушила остатки вишневого пива и встала из-за стола, слегка покачиваясь.
— Пошли спать.
— Пойдем, — согласилась с Вилкой и тоже вышла из-за стола, оставив недопитый бокал вина.
Приобняла подругу за талию и помогла ей подняться на второй этаж дома, где она рухнула на кровать в своей комнате, созерцая потолок.
— Ты же со мной будешь спать? — спросила она с надеждой в голосе.
— Конечно, — заверила ее и накрыла одеялом, устроившись поверх него.
Вилка тихо рассмеялась и высвободила из-под одеяла руку, переплетя наши пальцы.
Дождь забарабанил по стеклам. Комната окончательно погрузилась во тьму, словно каплями стихии погасило луну и звезды за окном.
— Ди? — тихий голос во тьме. — А ты когда-нибудь любила, чтобы до зуда? Чтобы руки до плеч чесались от желания прикоснуться к человеку, обнять его так сильно, чтобы чуть-чуть придушить?
Задумалась.
— Да, — шепнула честно.
— Гребаная чесотка! — выругалась Вилка и тяжело вздохнула. — Давай спать, а то тошно уже от мыслей.
— Давай, — обняла подругу крепче, но так и не смогла закрыть глаза.
Судя по дыханию подруги, она тоже не спала. Сложно уснуть, когда разбитое сердце режет осколками воспоминания, задевая самые болезненные из них.