— У тебя же теперь появился отличный повод не ночевать дома.
— Так и скажи, что ждала того дня, когда я свалю из хаты, — улыбнулась я ей, понимая, к чему идет разговор.
— Ну, — мама загадочно подняла глаза к потолку. — Теперь ты будешь относиться с пониманием к моим просьбам, погулять где-нибудь пару часов. С пониманием же?
— Мама, мама, — покачала я головой и поставила кружку с кофе на стол. Обошла родительницу и, наклонившись, обняла со спины за шею. — Куда же я денусь? Мы всегда будем с тобой вместе. И днем, и ночью.
— Нет, пожалуйста! — захныкала она притворно. — Уходи почаще приседать. Сделай маме одолжение. Мама хочет водить женихов, хоть иногда.
— Женихов? Тогда я тем более не могу оставить тебя одну, зная, что ты такая непостоянная. Жених должен быть один. И он у тебя, вроде, наклевывается. Или уже нет?
— Наклевывается, — уверенно кивнула она. — Вот я и готовлю гнездо заранее, чтобы можно было клювиками, если что, потереться.
— Так всё! — выпрямилась и махнула руками. — Я не хочу знать, чем и как будет тереться моя мать, пока меня нет.
— Зря, — деловито проговорила она и мега пафосно закинула ногу на ногу. — Я бы тебя многому научила. Секретики там всякие…
— Ой! — спохватилась я, сделав вид, что смотрю на наручные часы, которых у меня нет. — Как же я в универ опаздываю! Ужас!
— Козюля, — бросила мне мама в спину, когда я выбегала из кухни.
Последующие полчаса я снова, как умелый сапер, обходила мины неловкого разговора, заложенные мамой. Да, говорить с ней о сексе тогда, когда он у тебя уже произошел, оказалось еще сложнее, чем тогда, когда она учила меня быть аккуратнее, не отдаваться недостойному и всегда предохраняться.
Но могу сказать с уверенностью, что все её уроки я, вроде бы, усвоила и сегодня ночью испробовала на практике.
Аккуратнее (нет). Достойный (абсолютно). Предохраняться (на все сто).
До универа решила доехать привычным и любимым мне трамваем. Мама снова пыталась затащить меня на автобусную остановку, потому что одной ей ехать скучно.
Встав, как и всегда, у заднего стекла трамвая, мечтательно разглядывала город. Пыльные рекламные баннеры, сонные люди на остановках и тротуарах, серые дома и крадущиеся за трамваем машины.
Неожиданно поняла, что перестала разглядывать машины и придумывать истории и судьбы их водителям. В мыслях царили голубые и холодные словно лёд глаза, но теперь я знала, сколько пламени сокрыто на самом их дне. Как могут прикасаться пальцы, которыми он обхватывал руль.