Что ж, с моим появлением компании Артёма придётся либо перевоспитаться, либо пожалеть о всём содеянном.
— Отведите их в лазарет, — сухо бросил Углов, вернув розги Юлии Ильиничне. — А вы все навсегда запомните! Тот, кто ворует у рода, заслуживает наказания! Сейчас это розги, а когда подрастёте, то вас за подобное просто повесят. Свободны.
Куратор ушел, а тренеры поволокли бедолаг в лазарет. Толпа учеников стояла, как завороженная, глядя в спину Прохорову. Никто не верил в то, что и на него нашлась управа, даже заработанные баллы не спасли.
— Сегодня вам никто не помесает есть с центлального стола!
С толпы спало оцепенение и ребятня, вереща, понеслась за нами следом.
— Зачем ты им сказал? — спросил Серёга, несясь со всех ног в центр банкетного зала.
— Они тозе пострадали и имеют плаво отметить наказание Плохолова, — усмехнулся я и с ходу схватил жареную куриную ногу.
Вкуснейший жирок от невероятно хрустящей чесночной кожицы растаял во рту. Зажмурившись от удовольствия, я второй рукой схватил из тарелки пару картофелин, запечённых со специями и отбежал подальше от стола. И правильно сделал! Там началась такая давка, что накинь я на себя даже покров маны, меня бы раздавили к чёртовой матери.
Сидя в дальней части кухни, я любовался пиршеством. Ребята были счастливы, лопали за обе щеки, обсуждая наказание тиранов. Пока они пировали, я прикончил курицу, запихнул в себя одну картофелину, а вторую доесть не смог и впал… Нет, не в депрессию.
Тоненький ручеёк маны соскользнул с моих пальцев и растёкся по картофелине, проводя диагностику. Не знаю, откуда этот корнеплод, но он явно непростой. В нём порядочное содержание маны. Одной картошкой я смог восстановить четверть резервуара, а это очень много!
С ядром маны, заполненным на четверть я могу поддерживать морозный покров около двадцати секунд. Или призвать Мимо в статичной форме на полчаса.
От размышлений меня отвлекла мрачная процессия, вошедшая в столовую. Артём и компания едва переставляли ноги, корчась от боли. Увидев, что статисты жрут еду Великого Властителя Пансионата, Прохоров заорал, срывая глотку.