По крайней мере, так казалось. Я упал ещё трижды, прежде чем смог занять вертикальное положение.
— Вот! Красавец! Быстро прогрессируешь! — подбодрил меня тренер. — Теперь поставь ноги на ширину плеч, направь носки стоп и колени чётко вперёд. Ага! Вот так. Ну и всё! Можешь идти.
— Плямо так идти? — спросил я, болтаясь из стороны в сторону.
— Ага, прямо так. Расставь руки в стороны и переступи с ноги на ногу.
Я попытался выполнить его указания и снова оказался близок к падению, но в последний момент поймал равновесие.
Быстро поднялся и интуитивно оттолкнулся правой ногой, поставив её боком, так делали другие ребята. Проехать я смог метра три, а потом снова рухнул, но глаза загорелись сами собой, и меня было не остановить! Я поднимался, отталкивался, проезжал совсем немного, падал и снова вставал.
Когда освоил езду по прямой, я стал доезжать до конца ледовой коробки и врезался в бортики. Елизарыч дал пару рекомендация как делать поворот, но чёртова сирена обломала мне весь кайф! Зараза! Хочу ещё кататься!
— Всё, ребятишки! Для вас занятие окончено! Топайте обратно, а у меня через полчаса новая группа, — сказал Елизарыч и подмигнул мне.
— Спасибо. Было клуто, — улыбнулся я, выйдя из коробки, и протянул тренеру руку.
— Когда сможешь клюшку держать, будет ещё круче. Это я тебе обещаю. Всё, топай. Хотя стой! Носки-то верни.
Блин! Елизарыч такой лучезарный человек. Почему он не мой отец? Жизнь бы пошла совсем в другом ключе, как у меня, так и у целого баронства.
"Эх, было бы неплохо встретиться с отцом и залезть ему в голову. Понять, что им движет. Такой ли он зверь, каким мне представляется? Пока всё указывает на то, что он та ещё зверюга. Но вот нанятый им в пансионат персонал свидетельствует об обратном. Я, разумеется, говорю именно о Тагильском пансионате.
* * *Екатеринбург. Берег озера Шарташ.
Константин Игоревич стоял на пристани и смотрел в чёрную воду, по которой бежали мелкие волны. Пронзительный ветер, посвистывая, играл с ворохом листвы, швыряя её туда-сюда, будто ребёнок, играющий с воздушным шариком. В воздухе пахло осенью, нависшие над водой свинцовые тучи грозно ворчали, что лето закончилось, наступила пора дождей.