— Ого! Почти двенадцать! Быстрее в столовую, пока её не закрыли!
Мама прижала меня к груди, подскочила и рванула в направлении столовки. Её скорость поражала. Неслась, как грациозная лань, входя в повороты, словно гоночный болид. Вбежав в столовую, мама схватила поднос, накидала туда всякого и уселась за стол, держа меня второй рукой.
— Приятного аппетита, Мишутка, — улыбнулась мама и приступила к трапезе.
Я впервые увидел то, чем кормят мою мать, и меня едва не стошнило. Крупяная каша воняла так, что её не стали бы жрать даже свиньи.
Пара кусков хлеба заслуживают отдельного внимания. Ведь они не были предназначены для еды. Хлеб был настолько жестким, что из него бы вышло отличное холодное оружие, нужно только заточить наконечник о бетон — и готово.
Ну а как не сказать пару ласковых о супе? Суп из конских… Да тут даже их не было.
Вот же скоты! И я сейчас не про моего любимого папашу, а про персонал пансионата. Эти ублюдки должны были жрать то же самое, что готовят для мамаш. Но отчего-то их жирные морды выглядели холёными, а моя мать с каждой неделей всё сильнее и сильнее худела.
— Через три минуты закрываемся! Жуйте быстрее! — гаркнула повариха необъятных размеров, заставив меня кипеть от ярости.
Сука, я тебя сейчас в пол вморожу, и будешь ждать, пока мама не доест! Кухня работает до последнего клиента, как завещали священные правила общепита."
"Но хуже всего стало, когда я заметил Румянцеву. Эта тварь сидела с довольной мордой и жевала говяжий стейк. Судя по её виду, она вообще никуда не торопилась. Я ткнул в неё пальцем и замычал, привлекая внимание матери. Мама печально посмотрела на меня и сказала:
— Да, Мишутка, я бы тоже хотела есть нормальную еду.
Что за бред⁉ Какое содержание? Мама! Очнись! Да вон же повариха, жирнющая, тварь запихивает в ведро куски говядины! Готов спорить, что она поставит их не в холодильник, а утащит домой. А ведь всё это закуплено для мамочек. Куда смотрит Архаров? У него тут куча дармоедов!
Мама поглотала всё, что было на тарелках и понесла поднос на мойку.