На деревьях только-только почки набухли, трава, если и есть, то только в лесах, у нас же в огороде и бурьян не проклюнулся, а эта мелкая егоза где-то уже увозилась.
Ну как она умудряется? Мне порой казалось, что стоит Юниль выйти на крыльцо, как вся местная грязь просто сползается к ее ногам. Потерев еще немного ткань, вынужденно расписалась в своем бессилии. Это просто не сведешь. Если только Амме показать, может, она какую травку знает или еще что, чтобы избавиться от этих зеленых пятен.
Опустив руки в воду, взглянула на двор.
— Юниль! — прокричала, заметив, что она копошится у малины. — Если тебе нечего делать, так помоги кому-нибудь.
Она встрепенулась и быстренько шуганулась от забора, коза такая непоседливая.
— Ну, мам, — послышались плаксивые нотки. — Льюис отдыхает. Можно, я погуляю, совсем чуть-чуть?"
"— Нет. — Распрямившись, я сурово взглянула на нее. — Помоги бабушке с обедом. Папе с дровами. Он рубит их, чтобы ты ночью не мерзла. Видела, что с утра было?
— Ну, да, — пробормотала она и поплелась в сторону сарая.
Вегарт все это время стоял с колуном в руках у пенька и наблюдал за нами. А после кивнул дочери, указывая на крыльцо и отправляя ее на кухню.
Ночью ударили заморозки. На рассвете неглубокие лужицы покрылись льдом, а ветки кустарников — мелким колючим инеем.
В доме быстро выстудило все тепло. Замерзнув, я проснулась и попыталась подняться, чтобы протопить остывшую печь, но никто меня из-под одеяла не выпустил. Вегарт сам все сделал. Проверил Юниль, а после вернулся.
И вот теперь он колол дрова и ворчал, что все наши запасы чурок стремительно заканчиваются.
Снова взявшись за платье, немного потерла на швах. Холодный, влажный ветер, налетев, закружился у моих ног, приподнимая подол юбки. Сверху дома раздались размеренные удары молотком. Руни пытался заделать протекающую крышу.