Но не моя дочь…
От страха бешено колотилось сердце.
Вегарт наверняка уже вернулся и ищет нас. Судя по времени, мы не так уж и далеко от деревни. У Юниль есть шанс, нужно просто не позволить доставить ее Бирну.
— Да налегай ты! — рычал Карип на мальчишку.
Я же, не теряя времени, нащупала ногами тело Юниль и толкнула. Плот плотно увяз. И не двигался с места, давая мне время. Я еще раз пихнула дочь. И снова.
— Пошел! — услышала довольное над собой.
Замерла испуганно.
Плот медленно, будто нехотя поплыл. Моя малышка осталась на мокром песке, только ножка еще лежала на толстых бревнах.
Смеша отошел от деда и обернулся. Увидел Юниль и, тихо прокравшись к ней, скинул ногу на бережок. А после уселся на прежнее место. Поймав мой взгляд, он приложил палец к губам и улыбнулся.
Брызги воды попадали на ноги, неприятно раздражая. Стемнело, а плот продолжал плыть между редких кустов и кочек. Ветер разыгрался. Налетая на нас, он поднимал небольшие волны, отчего укачивало сильнее. Чуть поодаль виднелся чернеющий лес.
Запах тины ослаб, но не исчез. Мы приближались к реке.
Карип не оборачивался. Его абсолютно не волновали ни его пленники, ни внук. Мальчишка же всё воровски озирался. Молча наблюдая за ним, я всё больше понимала, насколько он боится. И за себя, и за свою бабушку и маму.
Его чистые от крови глаза зорко следили за родным дедом. И не было в них ни капли тепла. Настороженность и неприязнь.
Постепенно нас накрыло тьмой. Глаза Смеши ярко засветились желтым, как у дворового кота.
— Связался с вами! Запирать тебя нужно было крепче, а еще лучше — связывать! — Все не унимался он, распекая внука.
Его жалобы уже у меня вызывали тошноту. Как же его родные выдерживали? Видимо, никак. Сидели за четырьмя стенами и терпели.
Нас качнуло. Плот медленно оплывал одну кочку, но вдруг дернулся и встал, наскочив на вторую.
— Ты что сидишь и отдыхаешь! — Развернувшись, Карип пнул мальчонку, попав тому по бедру сапогом.
Смеша поморщился и поднялся, демонстративно отряхнул штаны и усмехнулся.
Он мне в этот момент таким взрослым показался. Ну совсем недетский взгляд и мимика.
— Не сбежишь, дед, они же с тобой договаривались.