— Мам, — Юниль дернула меня за руку, в ее глазах ярко вспыхнул зеленый магический огонек. Знать бы, что за дар у нее. С каждым днем ведьминская сила пробуждалась все быстрее и ярче, но никак не проявляла себя. — А я ведь тоже баба, да? Ну для них?
Я кивнула, примерно представляя, куда она клонит.
— А можно я тогда вот этого, что куриц мне обещал, чуть покусаю?
Я приподняла бровь.
— Ну как кура за попу, чтобы ему у нас совсем нехорошо было. Как в курятнике.
— Можно, — я кивнула, — разрешаю тебе клевать его сколько влезет.
Она растянула губы в улыбке, да так, что показались детские зубки.
Во мне взыграла гордость. Моя девочка, иной дочери и не пожелаешь.
Кивнув своим подельникам, что еще не нарубили дров, я отправилась обратно в дом.
Вошла и тут же покосилась на кухню. Дракон никуда не делся, сидел за столом с…
— Сапоги! — зарычала я. — А ну, разулся, ящер! Моя дочь что должна босыми чистыми ножками бегать по твоей грязи? Или ты здесь увидел кого-то, кто за тобой убирать должен? В этой избе разуваются у входа!
На мой ор выскочила из дальней комнаты Амма.
— Да что ты, Грета, на мужчину-то рычишь, — запричитала она. — Он с дороги дальней.
— И что? — я уперла руки в бока. — Теперь можно по всем комнатам в сапогах ходить? Пусть выметается на улицу и умоется у бани. Грязные вещи там скинет, а лучше постирает. Или я должна?
— Грета, — Амма открыла рот, не зная, что мне и сказать.
Понимала, что права я и дракон ведет себя как натуральный свин.
— Ладно, женщина, пошел я, — генерал махнул на меня рукой.
— Ой, как хорошо! Надеюсь, не вернетесь, — у меня душа запела от радости.
Выгнали, да так быстро…
— Вернусь, — усмехнулся он. — Я до бани и обратно. Хотя, нет пока… Хорошо, разуюсь.
Я всплеснула руками. Рано обрадовалась. Поднявшись, дракон лениво размял могучие плечи. Прошелся к порогу и демонстративно, не спуская с меня взгляда, принялся скидывать с себя одежду. Сапоги, плащ, куртку. Взялся за ремень брюк.
— Загрызу, — выдохнула я. — Не раздражай, ящер. И вынеси все это на крыльцо.
— Нет, — процедил он. — Лошадь под узду вел, потому что одна сумасбродная баба изволила поиздеваться.
— Переживешь, — открыв дверь, я указала пальцем на кипу его вонючей одежды.
Моя волчица с ума сходила от этой вони. Еще немного и, казалось, она взвоет от смрада. Для волков запах играл первостепенную роль, именно по нему мы определяли где свой, где чужой.