Фея придёт под новый год

Вы сегодня так рано встали… Не спалось?

— Не спалось, — призналась я, зевая. — Господин Десинд вернулся?

— А он уходил? — рассеянно переспросила Джоджо.

Я промолчала, чтобы не было ненужных расспросов и подозрений. Сейчас, утром, когда небо в окне постепенно светлело, всё случившееся ночью казалось сном. Нереальным сном.

И я несмело открыла дверь в свою комнату, не зная — приснилось ли мне чудесное платье, которое я примеряла, или было наяву…

Но платье лежало на постели, а на сундуке белела нежным мехом шубка.

В утреннем свете я, наконец, разглядела, какого цвета было подаренное платье. Оно было дымчато-серое, как туман над морем. А узор из блесток и жемчуга напоминал изморозь. Удивительное, по-настоящему зимнее платье.

И шуба, и шаль, и белая маска с перьями…

Я перебирала подарки при свете дня, и смутилась, когда дошла до шелкового белья с кружевной оторочкой. Белье можно было не покупать. Это слишком интимный подарок. Со стороны господина Десинда это было большой нескромностью.

Но… рассердиться на него за это я не смогла, как ни старалась. И раз уже деньги потрачены на наряды… значит, я могу пойти на праздник. В маске меня никто не узнает, а до полуночи я убегу — и не понадобится открывать лицо.

Но как меня представит господин Тодеу?.. И неужели Ванесса в самом деле не против того, чтобы я пошла на праздник вместе с ней и с её отцом?.. Наверное, сначала мне следовало поговорить с ней…

Я отправилась наверх с тяжелым сердцем, потому что ожидала, что моя компания Ванессе совсем не понравится.

А если дочка хозяина взбрыкнёт, то мне лучше не испытывать ничьего терпения и остаться дома."

"На втором этаже Корнелия убирала хозяйскую комнату и как раз перестилала постель Логана. Я не удержалась и заглянула внутрь, и Корнелия сразу заметила моё любопытство.

— Хозяина нет, — сказала она дружелюбно, и даже улыбалась при этом, но взгляд её мне не понравился.

Я не стала отвечать ей, просто кивнула, и отправилась к комнате Ванессы.

Постучавшись и получив довольно благожелательное разрешение войти, я открыла дверь.

Юная барышня, разумеется, стояла возле зеркала, примеряя обновки.

— А, это вы, Лилибет? Входите же, — мило сказала она, поворачиваясь то одним боком, то другим, приложив к груди бальное платье — белое, нежное, как только что выпавший снег. Кушак был розового цвета, а на постели (точно так же, как у меня) лежали розовые шарфы, ленты и цветы из шелка.