Тодеу едва не сказал, что горит совсем по другой причине. Но эти слова были бы лишними. Лишними — между ним и графиней Слейтер. Вот если бы на её месте была простая девушка, служанка по имени Элизабет Белл… Тогда точно после легкого прикосновения шелковым платочком начались бы совсем другие прикосновения. И ещё начались бы поцелуи. И ещё кое-что, если бы Элизабет Белл была не против…
— Пора ехать, — сказал Тодеу, чуть отстраняясь, и графиня сразу опустила руку, потупившись и вспыхнув быстрым и ярким румянцем, будто совершила что-то плохое.
То, как она краснела — это была особая проверка на стойкость. Лишь встретив Миэль Слейтер, Тодеу вдруг понял, что из всех знакомых ему женщин мало кто краснеет. Даже юные девицы, смущенно хихикавшие, не ухитрились покраснеть ни разу. А эта… неужели, такая чувствительная? Или… он ей настолько нравится?..
Провожая женщину до кареты, усаживая на сиденье и укрывая медвежьей шубой, а потом усаживаясь напротив, Тодеу мучительно раздумывал — не надо ли спросить в открытую о симпатиях и привязанностях некой особы? До этого он позволял себе намеки… Ну да, намеки.
Значит, он надеялся?.
Глядя в темноте кареты на Миэль Слейтер, прячущую лицо за краешек шали, Тодеу усмехнулся.
Только глупец может надеяться на отношения с графиней. С фавориткой короля. С первой красавицей королевства. И вряд ли помогут все миллионы — хоть в золоте, хоть в недвижимости, хоть в акциях.
Ведь она такая… такая…
Он понял, что должен что-то сказать, иначе просто взорвётся от переполнявших душу чувств.
— Спасибо, что помогли Ванессе.
Не Бог весть какое умное начало беседы, но сойдёт.
— Вы оставили её на празднике одну? — откликнулась графиня эхом.
— Там Эйбел. К тому же, это ненадолго — наша с вами поездка.
Прозвучало, как будто он ждал, что графиня сейчас прикажет развернуть карету и мчать куда-нибудь… на край света.
Снова повисло неловкое молчание, и Тодеу снова заговорил, чтобы графиня не расслышала, какое у него тяжелое, взволнованное дыхание. Смешно, что рядом с ней он волнуется, как мальчишка.