Господин Тодеу де Синд, конечно, очень привлекательный мужчина, и просто странно, как это он вдовел семь лет, и ни одна красотка его не окрутила, пусть и с детьми… Но с другой стороны — он какой-то тронутый. Роскошь развращает, простая еда, простая одежда… А потом — возьми, девица, которую я вижу впервые в жизни, кошелек с золотыми.
Может, господин настолько наивен и доверчив, что все — в том числе и его сестра — беззастенчиво тянут из него деньги? А может, это была плата за моё молчание? Как настоящей шантажистке…
Размышляя об этом, я первым делом направилась в трактир мамаши Пуляр.
Пятьдесят золотых оттягивали мой карман и жгли ладонь, когда я поглаживала мягкую кожу кошелька. На эти деньги я могла бы… могла бы уехать сегодня же… И спрятаться дальше, чем мой родной город. Я могла бы купить новые документы, одеться под стать принцессе крови, возможно, вложить определённую сумму в какое-нибудь дело — даже в то же мореходство, чтобы получать проценты и жить безбедно до самой старости…
Но я тут же укорила себя за подобные фантазии.
Может, де Синд нарочно решил проверить мою честность?
Вот и докажем ему, что мне можно доверять.
Трактирщица узнала меня и встретила даже с любезностью:
— Вы устроились? — спросила она. — А ваши вещи так и не привезли.
— Всё в порядке, — заверила я её.
— Хотите, чтобы я вернула деньги? — мгновенно насторожилась она.
— Нет, что вы. Это — благодарность за помощь, — сказала я, чем немедленно расположила её к себе ещё больше. — Мне бы хотелось купить у вас три пинты светлого пива, сударыня. Самого лучшего пива, чтобы без кислинки.
— Три пинты для такой нежной барышни? — она вскинула брови, но сразу же взяла кувшин.
— Это для хозяйственных нужд, — с улыбкой пояснила я.
— А, конечно, — мамаша Пуляр кивнула, но я догадалась, что она ничего не поняла.
Кувшин с пивом был завязан на горловине чистой тряпицей, установлен на низкие саночки и отправлен с мальчишкой-посыльным в дом де Синдов, а я, выспросила у трактирщицы, где лучше покупать рыбу и прочее, и узнала, где в городе находится почтовое отделение.
Только отправив письмо в монастырь, я вздохнула спокойно. Теперь можно было не опасаться, что меня рассекретят.