О чем он там собирался поговорить со мной? И о чем будет теперь говорить? Расспросит дочь, вызнает, чьи слова она повторяла, и будет читать нотации мне? Как его сестричка?
Ой…
Я решила не волноваться раньше времени. Тем более — ничего такого уж страшного не случилось. Да вообще ничего страшного не случилось.
Сидя за столом вместе с Джоджо и Логаном, я не могла проглотить ни кусочка, хотя набегалась за день и должна была быть голодна. Но вот господа поели, зазвенел колокольчик, указывая, что прислуге пора унести грязную посуду, и я отправилась наверх с подносом.
Когда же мне заглянуть к господину де Синду? Сразу или убрать сначала со стола? А если пока я буду убираться и мыть посуду, хозяин дома уже ляжет спать?
От мучений выбора меня избавил сам их виновник. Едва я поднялась на второй этаж, как увидела хозяина, который стоял на пороге кабинета и явно поджидал меня.
— Зайдите на минуту, — пригласил он, и я вошла в его комнату, держа перед собой поднос, как щит.
Мне стало и жарко, и холодно одновременно.
«Если я попрошу, вы меня полюбите?», — прозвучало в моей голове колокольным звоном, и сразу потемнело в глазах, и пол закачался, как палуба «Звезды морей».
— Вернее, спросить, — теперь в голосе де Синда послышалась насмешка.
Неужели, заметил, как меня закачало на волнах… На волнах чего?.. И с чего это — закачало? Надо было поесть, Миэль. Ты голодна — вот тебя и штормит…
— Если вы о выходке Черити… — опередила я де Синда, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя это удавалось мне с огромным трудом.
— Подождите, Элизабет. Не волнуйтесь, — на плечо мне легла тяжелая и горячая рука — горячая даже через ткань моей кофты, и я уставилась на эту руку почти с ужасом.
Де Синд тут же отстранился, а я покрепче ухватила поднос, готовая броситься бежать при малейшей опасности.
— Я хотел спросить не о том. А об этом, — мужчина указал куда-то на стену.
Проследив в том направлении, я ничего особенного не увидела.
Что там ему не понравилось? Камин… полка…
— Это вы принесли сюда модель корвета?"
"Только сейчас я сообразила, о чем была речь, и мне стало смешно и стыдно, совсем как за столом во время речи Черити, которая решила успокоить папочкины страхи насчет троллей.