Потом заговорил Рон:
— В жизни не слышал ничего глупее, включая рассуждения Полумны Лавгуд.
— Значит, нам не дают изучать защиту от Тёмных искусств потому, что Фадж боится, как бы мы не использовали заклинаний против Министерства магии? — возмутилась Гермиона.
— Точно, — подтвердил Сириус. — Фадж решил, что Дамблдор готов на всё ради захвата власти. С каждым днём он всё больше превращается в параноика. Того и гляди, Дамблдора арестуют по какому-нибудь сфабрикованному обвинению.
Тут Гарри вспомнил о письме Перси.
— Не знаешь, в завтрашнем «Ежедневном пророке» будет что-нибудь о Дамблдоре? Брат Рона Перси пишет, что да.
— Не знаю, — сказал Сириус. — В выходные никого из Ордена не видел — заняты. Мы тут одни с Кикимером.
В голосе Сириуса прозвучала обида.
— Так и о Хагриде ничего не слышно?
— А… ему полагалось бы уже вернуться, — сказал Сириус, — никто не знает, что с ним. — И, увидев их огорчённые лица, добавил: — Но Дамблдор не беспокоится, и вы не дёргайтесь. Уверен, Хагрид жив-здоров.
— Но если он должен был уже вернуться… — слабым голосом сказала Гермиона.
— С ним была мадам Максим, мы связались с ней, и она говорит, что они распрощались по дороге домой. Но нет никаких оснований думать, что он пострадал или с ним что-то не так.
Ребят это не убедило, они встревоженно переглянулись.
— И не задавайте слишком много вопросов о Хагриде, — поспешил добавить Сириус, — так вы только привлечёте внимание к его отсутствию, а Дамблдор этого не хочет. Хагрид сильный, он не пропадёт.
— НЕТ! — в один голос воскликнули Гермиона и Гарри, а Гермиона спросила:
— Сириус, ты видел «Ежедневный пророк»?
— А, это, — ухмыльнулся он, — они всё время гадают, где я, и всё невпопад.
— Да, но на этот раз, может быть, угадали, — возразил Гарри. — Малфой в поезде как-то странно выразился и, похоже, догадался, что это ты. И его отец был на станции — знаешь, Люциус Малфой.
— Ладно, ладно, понял, — сказал Сириус. — Я просто думал, вам захочется повидаться…
— Да, только не хочется, чтобы тебя опять упрятали в Азкабан! — сказал Гарри.
Сириус молча смотрел из огня на Гарри, между бровей у него залегла глубокая складка.
— Ты меньше похож на отца, чем я думал, — сказал он наконец с холодком в голосе. — Отец радовался бы риску.