Поэму, черт ее побери!
— О, если б только леди Уислдаун услышала ваши слова! Возможно, она сочла бы их за комплимент. Но боюсь, большинство не придерживается такого мнения о ней, зато подхватывает чуть ли не каждое ее слово и делает выводы. Меня сегодня спросили около десятка женщин, когда я получу наконец предложение от герцога такого-то, если уже не получила. Или, может, все расстроилось? — спрашивали они.
— Полагаю, вы заверили их, что я отчаянно влюблен и просто робею… жду удобного момента?
Дафна почувствовала, как что-то оборвалось у нее в груди.
— Конечно, — сказала она, — именно так я и сделала.
Саймон рассмеялся.
— Вы говорили о любопытствующих женщинах, — сказал он. — А что спрашивали мужчины?
Она наморщила лоб:
— Мужчины? О, их было не много. Всего один. Старый чудаковатый герцог. Он говорил не о браке, а о том, что очень хорошо знал вашего отца.
Лицо Саймона окаменело. Дафна, не придав этому особого значения, продолжала:
— Он много распространялся о том, какой славный человек был ваш отец.
Саймон по-прежнему не произносил ни слова. Дафна задумчиво посмотрела на него.
— Знаете, — сказала она, — я вдруг подумала… Вы никогда не рассказывали ничего о своем отце.
— Наверное, потому, что не считал нужным о нем говорить.
Ее неприятно поразила его резкость.
— Что-нибудь не так? — в замешательстве спросила она.
— Ничего подобного."
"Опять эта резкость. И глаза… какие холодные злые глаза!
— Простите, — сказала она. — Я больше никогда не заговорю на эту неприятную тему.
— Я же сказал, — повторил он тем же ледяным тоном, — ничего особенного.
— Конечно, — примирительно проговорила она. — Я поняла.
Наступило длительное неловкое молчание.
— Какие красивые цветы в этой зале, не правда ли? Особенно вон те…
Он проследил направление, которое указывала ее рука, увидел гирлянды из белых и пунцовых роз
— Да, — коротко сказал он.
— Интересно, они выросли в оранжерее у леди Троубридж?
— Не имею понятия…
И снова повисло молчание.
— Розы так трудно выращивать.
Вместо членораздельного ответа на этот раз он ограничился тем, что просто хмыкнул.