не знает, куда деваться от стыда, поскольку не может поселить его светлость с супругой в достойный их светлости номер, так как не был заранее предупрежден и все просторные номера заняты семейными парами, да еще с детьми, так что он просто не знает, как быть, и умоляет его светлость не возмущаться, а он, в свою очередь, готов сделать все, что в его силах, чтобы его светлости и супруге его светлости… И вот что, пожалуй, сделает… Только недавно последний двухкомнатный номер заняла некая миссис Уэзерби со своей семьей, и он тотчас же предложит ей…
Дафна краем уха слушала его взволнованную речь, одновременно с интересом наблюдая за людьми, находившимися в большом гостиничном холле.
Беседа Саймона с хозяином затянулась. Дафна подумала, не пора ли ей вмешаться и помочь Саймону, у которого был весьма недовольный вид.
Она приблизилась к ним, как раз когда хозяин говорил о своем решении переселить какую-то миссис Уэзерби.
— Что-нибудь не так? — спросила она. — Быть может, я сумела бы…
Саймон бросил на нее негодующий взгляд.
— По-моему, — не слишком любезно сказал он, — вы стояли там, у двери?
— Да, но сейчас я подошла сюда, — объяснила она с вежливой улыбкой.
Саймон дернул плечом и снова повернулся к хозяину. Это не обескуражило Дафну, она привыкла, что в их семье почти все проблемы, во всяком случае бытовые, решались совместно.
— Саймон, — повторила она, дернув его за рукав. — Что вас так беспокоит?
За него осмелился ответить хозяин, страдальческим голосом повторивший, что в его гостинице остались только однокомнатные номера, потому что он не знал, что его светлость прибудет, да еще с супругой, а если бы знал, то несомненно… Однако он сейчас же переселит одну даму…
— Вы говорите о женщине, — прервала его Дафна, — у которой дети? Видимо, это она только что уселась вон там?
Хозяин кивнул:
— Да.
Он собрался вновь рассыпаться в извинениях, но Дафна перебила его, сказав:
— Надеюсь, вы не намерены выкинуть ее на улицу вместе с детьми? Что касается нас, мы вполне обойдемся одной комнатой, не правда ли, Саймон?
Она заметила, как при этих словах он стиснул зубы, ей даже показалось, что она слышит их скрежет. Во всяком случае, было ясно: он крайне недоволен ее вмешательством.