— Вот как? О чем же?
Он спрашивал так настойчиво, что Дафне поневоле пришлось отвечать:
— Ну, она объяснила мне, что матримониальный акт…
— Ваша мать назвала это актом?
— Разве его называют по-другому? А как?
Саймон отмахнулся рукой от ее вопроса и повторил свой:
— И что же вам было сказано об этом акте?
— Она сказала мне, что он… как бы вы его ни называли…
Саймон не мог не оценить ее чувства иронии, тем более при данных обстоятельствах, и с трудом подавил удовлетворенную усмешку.
— …что он, — продолжала Дафна, — предназначен для деторождения и…
— Только для деторождения? — прервал он ее.
— Кажется, да. Но, по-моему, мама сама не была в этом до конца уверена.
— Значит, не до конца?
Предмет разговора был так смутен для нее, что она не уловила насмешки. Сейчас она хотела одного: защитить свою мать.
— Мама старалась объяснить, но, видно, ей было трудно говорить со мной на такую тему.
— Это после восьмерых детей, — не сдержался он.
Он осекся, поняв, что зашел слишком далеко, но Дафна снова не поняла его сарказма.
— Я так не думаю, — ответила она серьезно. — Потому что когда я спросила про всех ее детей и не значит ли, что она совершала это… этот акт, — твердо выговорила она, — только восемь раз…
После этих слов Дафна умолкла в смущении.
— Продолжайте, — поощрил ее Саймон сдавленным голосом. Сдавленным не от гнева — от сдерживаемого смеха. Дафна взглянула на него с беспокойством:
— Что с вами? Опять нехорошо?
— Со мной все в порядке.
— Но голос какой-то странный…
— Просто поперхнулся. Я с интересом слушаю вас.
— Так вот, — продолжала она, — когда я спросила про эти восемь раз, мама как-то забеспокоилась…
— Значит, вы все-таки спросили? На этот раз модуляции его голоса не обманули ее. Она с негодованием взглянула на Саймона.
— Вы смеетесь?
Он с трудом сжал губы.
— Нет, с чего вы взяли? — Для большей убедительности он затряс головой.
— По-моему, — сказала она возмущенно, — я задала ей не такой уж дурацкий вопрос. Ведь у нее восемь детей. И она все-таки ответила мне… Да что с вами?
Он уже не мог сдерживаться — кивал головой, махал рукой, было непонятно, смеется он или плачет.
— Ох, не надо… не надо больше… — выговорил он наконец. — Прошу вас.
— Я молчу.
Дафна уселась с оскорбленным видом, сложив руки на коленях и предоставляя Саймону возможность вдоволь насмеяться.