Он заговорил снова:
— Давайте поставим все на свои места, если не возражаете. Ваша мать говорила вам, что я нехороший человек, и не рекомендовала даже находиться поблизости от меня. Так?
Дафна кивнула.
— Тогда почему вы столь долго пребываете в моем обществе, да еще в одиночестве, без свидетелей?
Дафна не сразу нашлась что ответить, но потом ткнула пальцем в тело Найджела:
— А он?
— Ну, его можно сбросить со счетов. И поэтому…
Саймону, к его собственному удивлению, начинала нравиться эта игра. Нравились мгновенные изменения на лице Дафны: ирония, раздражение, гнев, легкая растерянность, почти испуг — и снова улыбка, ирония…
— И поэтому… — повторила его слова Дафна.
— Поэтому можно прийти к выводу, что мы с вами вопреки пожеланиям вашей матушки уже долгое время находимся с глазу на глаз.
— Не считая Найджела, — упрямо напомнила она.
Саймон мельком взглянул на него, но созерцать малоподвижное тело было менее приятно, чем смотреть на Дафну.
— Я почти уже забыл о нем, — признался он. — А вы?
Дафна не ответила, однако беспокойный взгляд, который она кинула на Найджела, говорил сам за себя.
И все же он не мог отказать себе в удовольствии еще немного подразнить эту милую девушку: она так дьявольски соблазнительно округляет глаза, приоткрывает губы в ответ на его благоглупости.
Он наклонился к ней и произнес:
— Я знаю, что сказала бы сейчас ваша матушка.
— Что же? — вызывающе спросила Дафна.
Судя по всему, ей тоже отнюдь не была неприятна их игра.
Саймон позволил себе слегка коснуться пальцем ее вздернутого подбородка, когда ответил:
— Она предупредила бы вас, что нужно быть очень и очень осторожной. — Чуть помедлив, он прибавил:
— Бояться каждого моего движения.
Как Саймон и предполагал, глаза ее широко раскрылись, но губы, наоборот, сжались, она слегка приподняла плечи… и вдруг разразилась громким смехом. Прямо ему в лицо.
— Вы… вы… — проговорила девушка, немного успокоившись, — правда очень забавны.