— Что ты строишь, сын?
Саймон улыбнулся и ткнул пальцем в кубики. Герцог встревоженно посмотрел на няню — он впервые осознал, что еще не слышал от сына ни единого слова.
— Он не умеет говорить?
Та покачала головой:
— Еще нет, ваша светлость.
Герцог нахмурился.
— Но ему уже два года. Разве не пора ему пытаться говорить?
— У некоторых детей это наступает позже, ваша светлость. Он и так достаточно умный мальчик.
— Конечно, умный. Ведь он из Гастингсов.
Няня Хопкинс согласно кивнула. Она всегда кивала, когда герцог заводил речь о превосходстве своей семьи.
— Возможно, — предположила она, — ребенку просто нечего сказать. Он и так всем доволен.
Герцога не слишком убедило это предположение, но он не стал продолжать разговор, а вручил Саймону оловянного солдатика, погладил по головке и удалился из дома, чтобы проехаться на лошади, которую совсем недавно приобрел у лорда Уэрта.
Однако еще два года спустя герцог уже не был так спокоен, когда снова навестил сына в замке.
— Как? Мой сын до сих пор не говорит?! — вскричал он.
— Я не знаю, — отвечала няня, воздевая руки к небу.
— Чго вы с ним сделали, Хопкинс?
— Я ничего ему не делала, ваша светлость!
— Если бы вы несли свою службу исправно, он… — палец герцога указал на мальчика, — давно бы заговорил!
Саймон, который усердно выводил в тетради буквы, сидя за крошечной партой, с интересом наблюдал за этой сценой.
— Ему уже целых четыре года, черт побери! — взревел герцог. — И он обязан говорить!
— Зато он умеет писать, — защитила своего подопечного няня.
— Много ли проку от красивого писания, если он молчит, как рыба! — Герцог резко повернулся к сыну:
— Скажи мне хоть что-нибудь, черт тебя возьми!
Саймон откинулся назад, его губы задрожали.
— Ваша светлость! — воскликнула няня. — Вы пугаете ребенка.
Теперь герцог обрушился на нее:
— А может, его надо испугать! Может, он так избалован, что просто ленится произнести лишнее слово! Хорошая трепка — вот чего ему недостает!
В ярости он выхватил из рук няни серебряную щетку с длинной ручкой, которой та причесывала мальчика, и замахнулся на сына.
— Я тебя заставлю говорить! Ты упрямый маленький…
— Нет!
Няня вскрикнула. Герцог выронил щетку. Оба они в первый раз услышали голос Саймона.
— Что ты сказал? — прошептал герцог. На глаза ему навернулись невольные слезы.