— Опять! Чуть не сбил нас с ног!
— Как вам удалось схватить его! — искренне восхитился Саймон. — У вас прекрасная реакция. Вы были бы превосходным дуэлянтом.
— Оружие и вообще драки не мое амплуа, ваша светлость.
— Пусти меня, я не буду! — заныл Грегори и, отпущенный на свободу, тут же бросился за Гиацинтой, но та успела найти защиту возле матери.
Саймон проводил мальчика взглядом и вновь повернулся к Дафне.
— Вы не закончили вашу мысль, — сказал он. — Вам помешала атака Грегори.
— Я… я не помню.
— Ваши слова, Дафна, о том, что на небесах нет ни братьев, ни сестер, я понял по-своему.
— И правильно сделали, Саймон. Совершенно не отрицая мысли о благодатном одиночестве — время от времени, конечно, — я, по правде говоря, не представляю жизни вне семьи. Вне большой семьи, — добавила она задумчиво. Саймон молчал, и она завершила фразу откровенными словами:
— Я и сама не могу представить, что у меня будет всего один ребенок.
— Порою, — сказал Саймон, не глядя на нее, — это от нас не зависит.
Внезапно ее лицо покрылось румянцем.
— Ради Бога, извините! — вскричала она. — Я совсем забыла… Энтони как-то упоминал, что ваша мать… что у вас…
Он пожал плечами:
— Да, я не знал матери. Не мог знать. Поэтому не мог оплакивать ее.
В его серо-голубых глазах сквозила затаенная печаль, и Дафна чувствовала, что слова, которые она услышала, не правдивы. Однако сам он, видимо, верил в сказанное им. И она подумала: зачем, зачем этот человек обманывает сам себя в течение стольких лет? Неужели ему от этого легче?
Она вглядывалась в его лицо, чуть склонив набок голову, — так всматриваются в музее в заинтересовавшую картину или другой предмет искусства, — и видела слегка порозовевшие от речного ветра щеки, спутанные темные волосы, холодные светлые глаза под темными бровями.
Он чувствовал некоторую неловкость от ее испытующего простодушного взгляда и в конце концов прервал наступившее молчание, произнеся неоправданно резко:
— Пойдемте! Мы отстали от остальных.
Дафна отвела от него глаза, посмотрела в сторону обсерватории. Мать и Энтони уже входили туда. Через несколько минут их большое шумное семейство будет допущено внутрь и своими глазами увидит все эти долготы, широты и прочие чудеса.
Однако сейчас они ее мало интересовали — братья, сестры, обсерватория. Она забыла о них — словно их нет и никогда не было.