Бой шел примерно в километре сзади. Лаяли немецкие автоматы, гремели взрывы. Никаких разночтений данное событие никак не предполагало. Но почему так быстро все произошло?
Бойцы растерянно смотрели на командира. Малинович стал каким-то пятнистым, глухо выражался Лева Глинский.
Снова сработала граната, за ней другая. Бойцам почудились крики, хотя, возможно, их и не было.
– Товарищ старший лейтенант, я все понимаю, – убитым голосом пробормотал Ленька Пастухов. – У нас важное поручение, нам нельзя отвлекаться, заниматься чем-то другим.
– Вот именно, неужто не подождет товарищ Власов? – сказал Ситников.
– Возвращаемся! – распорядился Глеб и скрипнул зубами. – В колонну по одному, не растягиваться, смотрим во все глаза.
Глинский и Костромин ушли вперед. Они должны были принять на себя удар, если таковой последует.
Бежать по собственной тропе было несложно. За несколько минут разведчики преодолели половину пути.
Дебри тальника громоздились со всех сторон. Бойцы дважды делали остановки, замирали, вроде слышали голоса, но все терялось в вое ветра, трясущего заросли.
На поляну, где произошла встреча с людьми Векшина, они выходили осторожно, на цыпочках. Здесь было пусто. Валялись обрывки упаковок от галет и шоколада, пустые консервные банки."
"Дальше разведчики шли по следам.
«Забрались в западню», – подумал Глеб.
К следующей поляне бойцы тоже подбирались со всей осторожностью. Это было обширное открытое пространство. Кустарник разредился, растительности на поляне практически не было.
Сердце старшего лейтенанта рухнуло в пятки, какая-то липкая гадость поползла по телу.
Немцев в обозримом пространстве не было. Они нагадили и ушли.
Малинович знаком подозвал к себе командира. Тот на цыпочках подошел к нему.
Среди корней, плетущихся по сырой земле, валялись стреляные гильзы. Их было много. Огонь немцы вели с нескольких позиций, взяли красноармейцев в клещи. Те отбивались гранатами, но вряд ли кому-то навредили. Дистанция была слишком большой для броска.