Хрустели ветки в лесу. В осиннике, откуда недавно вышли разведчики, находились какие-то люди!
Глеб прижался к земле.
Из-за леса выехала длинная подвода, запряженная парой лошадей. Возница в полицейской форме безжалостно стегал кнутом лошадей. Они безропотно трусили вперед. Дно повозки было устлано сеном. В ее задней части пулемет МГ-34, ствол которого задрался в небо.
Там же развалился еще один полицай, внушительный, широкий в кости, с пышными рыжими усами. Он устроился со всеми удобствами, обнял приклад пулемета, пускал в небо завитки дыма.
В то же самое время на краю осинника возникли четверо. Трое из них носили аналогичную форму, были вооружены автоматами МП-40. Двое размашисто шагали, обмениваясь бодрыми фразами, третий толкал в спину худого мужчину в засаленной советской форме.
Тот был смертельно бледен, прихрамывал, под глазом у него красовался свежий синяк. От удара лопнула кожа, кровь заливала фиолетовую припухлость. Судя по петлицам, он носил звание лейтенанта, был без ремня, гимнастерка висела мешком, на коленях зияли дыры, головной убор отсутствовал.
Белобрысый полицай толкал его в спину, смеялся и выкрикивал:
– Большевик? Комиссар? Жидовская морда?
Он сам потешался над своими шутками, не дожидаясь, пока это сделают другие.
Двое уже вышли на дорогу, закурили. Третьему надоело плестись черепахой, он что есть мочи толкнул лейтенанта, тот вылетел на дорогу, запнулся и повалился лицом в грязь.
Пленник медленно поднялся, отер рукавом кровь с лица. Он мутными глазами смотрел на повозку, подъезжающую к ним.
– Смотри-ка, как вовремя Михалыч подкатил, – заявил белобрысый полицай. – Мы из леса, а он к нему. Долго жить будем, мужики.
– Оба-на, картина маслом! – воскликнул усач. – А сигнальчик-то оказался верным, да, мужики? Вы где этот гриб нашли?
– Точно, Михалыч, – охотно отозвался долговязый полицай. – Сигнал проверили.