Как бы крепко Стелла ни затягивала корсет на хозяйке, положение миссис Фергюсон стало очевидно всем. Выходить в свет стало совершенно неприлично. Пришлось все же покинуть столицу.
Анжелика с интересом наблюдала, не захочет ли миссис Фергюсон почаще видеть сыновей и дочь. Но такого желания у хозяйки не возникало. Пытаясь развеять скуку, она организовывала обеды с подругами и посиделки для игры в карты. Приехала погостить ее мать – довольно простая женщина, дочь богатого купца, вышедшая за отца Евгении из-за его титула и состояния.
Мистер Фергюсон вернулся в Гэмпшир лишь в начале апреля, вместе с друзьями. Среди прислуги ходили слухи о вечеринках, которые он закатывал в Лондоне, и о замеченных там женщинах определенного сорта.
Мать миссис Фергюсон тут же покинула Гэмпшир – они с зятем не ладили друг с другом, а через неделю отбыл и сам мистер Фергюсон, вновь оставив супругу одну. Той ничего не оставалось, кроме как гулять в саду в ожидании родов.
– Скорее бы уж ребенок появился на свет, – сказала она Анжелике со смесью тоски и раздражения.
– Мадам, ждать осталось совсем недолго, – как можно вежливее произнесла Анжелика.
Миссис Фергюсон приобрела весьма громадные размеры и больше не носила корсеты. Кроме того, она жаловалась на бессонницу."
"Погода стояла необычайно жаркая, и Анжелика выводила детей на прогулку каждый день. Саймон катался на пони. Он страшно боялся отъезда в Итон и признался Анжелике, что не хочет никуда уезжать. Но его мнение никого не интересовало.
В конце апреля в Гэмпшире объявился брат миссис Фергюсон, Мейнард. Повеса сообщил сестре, будто устал от Лондона, но на самом деле скрывался после очередного скандала. Мейнард одновременно ухаживал за двумя дочерьми банкира, причем одна из них не достигла совершеннолетия. В итоге сердце старшей оказалось разбито, репутация младшей уничтожена, отец разгневан.