О ночном дядьке, который заявил, что, он есть его папка, он не говорит. Делает вид, что никого не видел, не слышал и вообще гостя не было.
Сама начать разговор, что космонавта я выдумала, я не могу. Это хуже, чем заявить, что Деда Мороза не существует, как и волшебного зайчика, который передает через меня, когда возвращалась с работы, гостинцы.
И я вижу в нем тень Адама. Раньше я игнорировала этот момент. Он был моим сладким пупсиком, которому я целовала его крошечные ножки и меняла подгузники, а сейчас он стал старше, и, проклятье, не надо даже делать тест ДНК, чтобы подтвердить отцовство Адама.
Я не думаю, что я должна была тогда бороться за Адама, учитывая тот момент, что, он опять пропал с радаров. Наверное, по логике моей мамы я и сейчас должна всячески добиваться от него, чтобы он стал хорошим отцом, тянуть его ноздри в семью и названивать с требованиями, чтобы он завоевывал доверие сына.
А, может, ему просто не надо всего этого?
— Мам, я тебя люблю, — сонно шепчет Ваня.
— И я тебя, малыш.
Целую его в висок, вдыхаю запах детского шампуня и откладываю этот трогательный момент в копилку своих воспоминаний. Поправляю одеяло, и Ваня спрашивает:
— Когда папа вернется?
Сердце сжимается. Попробовать его убедить, что внезапный ночной гость — его папа? Не послушает. Он упрямый, и в этом он пошел не только в меня, но и в Адама.
— Малыш…
Смахиваю локон со лба и сажусь. Подбираю правильные слова, чтобы объяснить маленькому человечку, что сейчас происходит в нашей жизни и уже готова раскрыть рот, но вздрагиваю и цепенею в холодном от жуткого звука, от которого вибрируют окна.
То ли сигнализация, то ли сирена. Ваня испуганно жмется ко мне, в окна бьются вспышки света.
— Мам…
— Спокойно, — шепчу я. — Скорая, наверное.
Если это скорая, то точно приехала она из самого ада. В комнату врывается мама, и…
“Вууу-ум-вууу-ум-вууу-ум” за окном стихает, а затем кто-то зычным мужским голосом, от которого волосы на голове шевелятся, говорит:
— Звездный Одиссей приземлился… Миссия Астрова Адама по исследованию темной стороны луны завершена.
Я в шоке переглядываюсь с мамой, которая медленно и недоуменно моргает, а затем шепчет:
— Какого черта?
Стук сердца нарастает и может даже выскочит изо рта, потому что в груди ему тесно. Я напугана, дезориентирована и возмущена. Только я решилась на сложный разговор, какими идиотами могут быть взрослые люди, так Адам удивляет новыми горизонтами своего самодовольства.