Следовательно, защита высших интересов государства и есть наивысшее проявление законности, даже если что-то не прописано в самих законах. Ты знаешь, кто и как штампует эти законы у нас в России!
На этот раз улыбнулся майор:
– А ты, наверное, тоже не прочь выступить перед аудиторией?
– Нет, Кость! Просто я ищу оправдания своим действиям.
– Находишь?
– Иначе не служил бы там, где служу!
– Ладно, хватит разговоров. Тебя, вижу, не убедить. Пойдем, передам тебе другую машину.
Владимир попросил:
– Только давай на этот раз не иномарку, а что-нибудь попроще.
– Хорошо, возьмешь «шаху»! Устроит?
– Какова ее легенда?
– Она проста. Куплена тобой у человека, который, распродав все, двинулся на поиски лучшей жизни в Израиль!
– Конфискованная, что ли?
– С чего ты взял? Действительно, куплена управлением у еврея, уехавшего на свою историческую родину. Генеральная доверенность в порядке. Поставим твои инициалы, дату приобретения, и вперед на собственной «шахе» хоть в Демидовск, хоть в Партизан!
– А куда я «Шкоду» дел? Для бандитов.
– «Шкоду» ты выставил на продажу. Точнее, это сделает с утра другой человек, но от твоего имени. И надо будет случиться такому, что ее сразу же пожелает купить отставной сотрудник ФСБ.
– Ясно! Делаем доверенность?
– Пойдем перекусим чего-нибудь в буфете нашем, а документы без нас сделают, только паспорт дежурному передадим.
В 18.00 капитан остановил «Жигули» с торца дома, где проживал Славик.
– Слава? Лазаренко!
– Наконец-то! Вы где?
– У твоего дома! Бери аппаратуру и выходи к торцу со стороны магазина канцтоваров.
– Нет, давайте-ка лучше вы ко мне!
– К тебе? Ты живешь один?
– Один! У меня будет безопасней, чем на улице!
– Номер хаты?
– Сорок четыре. Третий подъезд, третий этаж, прямо!
Капитан поднялся на этаж.
Парень уже ждал, открыв дверь:
– Проходите!
Лазаренко вошел в прихожую, спросил:
– Дальше куда?
– В комнату, у меня однокомнатная квартира.
Капитан оглядел комнату, уставленную всевозможной аппаратурой. Помещение больше походило на радиотехническую лабораторию с диваном, на котором Славик проводил редкие часы сна. Впрочем, у стола возле наглухо зашторенного окна стояли два старых кресла.
На одно из них и указал парень:
– Присаживайтесь! Короче, так, я прибыл к офису «Каравана», когда Молоканов тщетно пытался вызвать Партизан. Слышали бы вы, как он ругался.