Даже на работе кофе теперь подавала ему сама Ольга Леопольдовна, чему старший секретарь была несказанно рада.
Что и говорить, никакого интима между ними также за эти дни не случилось. И теперь Милова искренне не понимала, зачем ей оставаться в этом доме. Старалась пореже попадаться на глаза обоим Хватовым.
Вчера вообще сказалась больной и на ужин в столовую не явилась. Но, кажется, ее раскусили, потому что сегодня вечером она получила от Данила недвусмысленное сообщение: «Немедленно иди в столовую ужинать или за уши притащу!»
Значит, всё-таки замечал ее? Значит, ее присутствие важно?
И она пошла.
— Присаживайся, Слада, только тебя и ждали, — проговорил Хватов неожиданно вежливым голосом.
И как только она села, в комнату внесли утку в апельсинах. Ту самую, о которой недавно грезила.
Улыбке Слады позавидовали бы даже модели, рекламирующие зубную пасту, настолько широкой она была.
Служанка разрезала утку, разложила по тарелкам и разнесли каждому.
— А че ты так лыбишься? — вдруг спросил Антон, сидевший напротив.
— Сын! — рявкнул Хватов.
— Не, ну а че она так лыбится? Утку никогда не видела?
— Успокойся… — процедил его отец и стал разрезать ножом мясо.
На минуту всё затихло, а потом Данил попытался как-то загладить ситуацию:
— Слада, какой ты хочешь салат? Я попросил приготовить несколько…
— Отец, да что ты с ней цацкаешься? Пусть жрет, че дали. Нафиг она вообще тебе упала? — А потом повернулся к Сладе.
— В курсе, — кивнула Слада неожиданно даже для самой себя. — Уйду, когда скажут.
— Выйди вон, Антон! — скомандовал Хватов похоронным голосом.
Когда его сын ушел, Слада тоже попыталась встать:
— Я не голодна, можно я пойду?
— Сиди и ешь! — прорычал Хватов.
Сам же вскочил с места и ринулся вслед за сыном.
Есть после такого Слада решительно не могла. Посчитала, что достаточно пострадала за желание Хватова-старшего соблюсти правила приличий и пошла в свою комнату.
По дороге услышала, как сын и отец ругались в его кабинете.
«О-о-о…» — мысленно застонала.
Кажется, она своей злосчастной улыбкой сделала только хуже. Вон как орут, даже за дверью слышно. Впрочем, дверь-то в кабинет Данила и не заперта.
Слада прокралась поближе на цыпочках и застыла, подслушивая:
— Либо ты начинаешь уважать других людей, либо я превращу твою жизнь в ад! — шипел на сына Хватов.
— Моя жизнь — уже ад, — не остался в долгу Хватов-младший.