Это добивало окончательно, резало изнутри, бесконечно мучило.
И всё равно обидеть ее не хотел, тем более полоснуть ее по спине ремнем.
У нее же такая нежная кожа, она же вся безумно нежная, для любви созданная…
— Слада, покажи спину, — потребовал он тут же.
Она нехотя позволила ему задрать свою кофточку. Под ней показалась красная полоса, которая очень скоро превратится в здоровенный синяк. Полоснул от всей души…
Хватову тут же стало еще больше не по себе, как будто это не ей, а ему по спине досталось.
Злость на себя и полная неспособность что-либо изменить в четыре руки принялись его душить.
"— Вот же… — скривился он. — Извини, что так вышло. Но какого хрена ты полезла, куда не просили, а?
— Я…
Слада замолчала на пару секунд, а потом опустила кофту и зафырчала на Хватова:
— А не надо бить детей!
— Ты что? — охнул Данил. — Ты думаешь, я этого сучка маленького бью, что ли? Да если бы я его бил, он, может быть, таким оболтусом и не вырос бы. Я первый раз.
— Он ребенок! Нельзя бить детей, они ведь не могут дать сдачи! — заявила Милова с чувством.
И это был, пожалуй, первый раз, когда она всерьез принялась с ним спорить.
— Согласен, — хмуро признал Хватов.
Добившись от него желаемого ответа, Слада тут же растеряла всякую воинственность, опустила взгляд, будто бы съежилась, снова собралась забраться в свою ракушку, где так любила от него прятаться.
Тут Данил вспомнил, что сын вытворил сегодня за ужином.
— Слада, милая, не обращай внимания на Антона. Ему мать внушила всякое, вот и ведет себя как осел.
— Неужели ты не видишь, что он просто привлекает твое внимание? — вдруг снова ожила она.
— В смысле? — нахмурил брови Данил.
— Отчаянно привлекает внимание! — настаивала на своем Белоснежка.
— А я его не замечаю, разве? Зачем творить такое ради внимания?
— Да это, по сути, единственный действенный способ, разве не видишь?
— Слада, не неси бред! — отчеканил он строго.
Убрал с головы Белоснежки лед, проверил шишку.
— Вроде не опухает больше, — заметил сдавленно.
Думал, на этом разговор сойдет на нет, он просто отведет Сладу в комнату, и она кротко пожелает ему спокойной ночи.
Но не тут-то было.
— Первые два дня, которые Антон прожил здесь, вел себя гораздо лучше, — строгим тоном подметила Белоснежка.
Хватов аж рот приоткрыл. Он ведь даже не в курсе был, что у Слады вообще имелся строгий тон.
Аж заслушался ее дальнейшей речью.
— Ты забрал сына к себе, но вместо того, чтобы уделить ему время, работал до девяти оба вечера.